- Значит, он жив!
В рассказе Тланекстика были нюансы, которых не было в рассказе Куаутемока.
- Мы нашли растерзанный труп принца ниже по реке. – сказав это, ацтек снова отпустил глаза. Голову не мог, его я все еще держала за подбородок.
- Как вы определили, что это он?
- Возле него лежала порванная набедренная повязка. А рядом несколько украшений принца.
- А лицо…?
- Тело было сильно изуродовано…
Я отпустила воина и, выпрямившись, произнесла:
- Тланекстик, первый сын великого дома Черного змея я требую с тебя клятву жизни!
- Все, что прикажешь, моя принцесса! – Тланекстик встал на одно колено.
- Я хочу, чтобы ты отвел нас на место гибели отряда моего супруга! После этого твоя клятва будет выполнена.
Тланекстик ударил себя в грудь.
- Я выполню твою волю, принцесса. – ответил ацтек. – Но я и мой дом хотели бы служить именно тебе, принцесса.
- А разве ты служишь не принц Куаутемоку? – спросила я.
- Я служил принцу семь стандартных лет. – ответил ацтек, - мой долг перед принцем выполнен. – Но я не хочу служить ему и дальше!
- Я ничего не могу обещать тебе, Тланекстик. – ответила я. – Я не знаю, как повернется моя жизнь уже через пару недель. Поэтому не могу брать на себя обязательства перед чужими жизнями.
- Я все понимаю, принцесса Китлали! – ответил ацтекский воин. – Позволь мне просто исполнять свой долг.
- Хорошо! Я только хочу спросить, что вы сделали с тласкаланцами, напавшими на лагерь моего супруга?
Ацтек опустил голову:
- Ничего! Нам было запрещено преследовать тласкаланцев!
В комнате, где собрался весь отряд, повисла напряженная тишина.
- Выступаем через час! – голос Золина разорвал тишину.
Наступал октябрь или как говорили индейцы, Очпаництли уступал свое место Теотлеко. Мы уже больше недели пробирались в земли племени Отонаков, где, по словам Тланекстика, на отряд мужа напали тласкаланцы.
В центральном нагорье уже вовсю хозяйничала осень. На чинампах созревал второй урожай овощей, а температура по ночам спускалась до плюс десяти. А сегодня, мне казалось, что и того меньше. Я куталась в свое пончо, связанное из теплой шерсти альпака. И поглядывала на воинов, сопровождающих меня, они и не думали утепляться. Тланекстик, так вообще шел в набедренной повязке, правда, поверх всего у него был накинут плащ из перьев. Но не думаю, что он сильно грел. Этот плащ отоми отдали ему, лишь стало ясно, что ацтек идет с нами.
Радовало только то, что закончился сезон дождей.
Путь оказался неблизким и совсем не прогулочным. Если в двух – трех днях пути от Теночтитлана еще были мощенные дороги и постоялые дворы. То, чем дальше мы отходили от столицы, тем хуже становилась дорога. Последние дня два ее приходилось заново прорубать в чаще леса. В первый же день, как мы под покровом ночи вышли из Колуакана, Золин предложил мне пересесть на носилки. Но я убедила его выкинуть эту ненужную и задерживающую нас часть «имиджа принцессы». Командир отоми целый день упорствовал, заставляя своих воинов таскать носилки. Но видя, что я могу вполне нормально идти и пешком, все же сдался, оставив носилки за небольшую плату в доме старейшины небольшой деревушки, что была у нас на пути.
Я не представляла себе, как мы будем искать Уанитля, когда доберемся до места. И молилась всем богам, чтобы они помогли мне его найти. А еще, чтобы они поберегли его, пока я его не найду.
Как же изменилась моя жизнь за неполные два года! Ведь еще недавно я была обычной девушкой, главной проблемой которой было «что надеть?». А теперь вот с отрядом средневековых индейцев пробираюсь сквозь чащобы за своим мужчиной. «Боже, почему я не могу просто жить «долго и счастливо» с тем, кого люблю?» - спрашивала я, в момент накатывающей тоски. Особенно по ночам, когда лежала без сна, глядя в звездное небо. И беззвучно выла, стараясь не издать ни звука. Только, навряд ли, у меня получалось беззвучно. Но деликатные отоми утром делали вид, что ничего не слышали.
В такие минуты Чимальпопок, что всегда стелил свою постель рядом со мной, просто поворачивался ко мне. Притягивал меня к себе и, гладя по моим волосам, тихо успокаивал: