- Арина Воронцова из Московии, медик. – представилась я, именно так советовал мне Мигель Рейес.
- Как вы оказались у индейцев? – спросил испанец.
- Это длинная история!
- Так вы медик! – вдруг дошло до испанца.
- Да.
- Моему приятелю очень нужна медицинская помощь. Он упал и сломал руку, а помочь ему никто не может. Может Вы соизволите, донна, взглянуть на бедного Томаса.
- Хорошо, ведите! – согласилась я, поворачиваясь к Эхекатлю и переходя на науа. – Принц, мне нужна моя сумка с зельями. Я знаю, что твои воины несли эту сумку, а еще мне нужна Атли. Я должна помочь больным.
- Ты ничего не должна! Ты принцесса! И ты никуда не пойдешь с этим грязным мужиком.
- Слушай, Эхекатль! – подойдя к нему почти вплотную, ткнула я индейца в грудь. Причем мне пришлось, чуть ли не на носочки подняться, чтобы попасть именно туда, куда я целилась. – Когда тебе потребовалась моя помощь, я помогла тебе не потому, что ты принц, а потому, что ты человек! И сейчас я пойду потому, что человеку нужна помощь! Иначе, какой смысл во врачевании, если я буду выбирать, кого лечить, а кого нет. – а потом сдувшись, попросила. – Эхекатль, отдай мою сумку и Атли.
- Принесите сумку принцессы! – приказал он своим воинам. – А Атли останется, и это не обсуждается.
- Но куда я отсюда сбегу? – возмутилась я.
- В прошлый раз, я тоже так думал, что некуда! И я пойду с тобой, Китлали.
К этому времени принесли мою сумку, но мне не отдали. Раздав несколько приказов своему отряду, Эхекатль велел принесшему сумку индейцу тащить ее за мной.
- Ведите, сеньор Корреа! – сказала я.
- Донна, у Вас талант укрощать не только животных, но и диких индейцев! – все же не выдержал испанец.
- Они не дикие, сеньор Корреа! Они такие же люди, только у них отличные от нас традиции и обряды.
- Но они приносят людей в жертву богам!
- Как и вы сжигаете людей во славу Господа. И я не знаю, что более бесчеловечно.
- Но ведь это еретики! – возмущение в голосе испанца было осязаемым.
- Которые до этого жили среди добропорядочных горожан, а потом кому-то приглянулось их имущество. – парировала я. – Скажите, сеньор Корреа, вы хоть раз видели нищего еретика?
- Нет, но… мы все вывернули, все совсем не так! Господь Бог не допустит смерти невинного.
- Я не буду с вами спорить! – устала ответила я.
К тому времени мы вчетвером достигли одной из палаток.
- Это здесь, донна Арина. – открывая полог палатки, пригласил испанец нас внутрь.
Глава 32. Эрнан Кортес и испанский лагерь.
Если бы мне сейчас сказали, что европейцы самые цивилизованные люди на планете, я бы рассмеялась в лицо этому человеку. Это как нужно не уважать себя, чтобы довести до такого состояния?
Как можно загадить так шалаш, который поставили то лишь пару дней назад?
В шалаше стоял невыносимый смрад. В углу на куче грязного тряпья лежал не мужчина. Ну, судя по бороде. Он баюкал свою руку и не переставал прикладываться к бутылке. Судя по осоловевшему взгляду, что этот человек бросил в нашу сторону, стоило лишь нам войти, пациент был мертвецки пьян.
- О! Корреа! – вскинул он бутылку в здоровой руке. - Где ты нашел этого ангела?
Сопровождающий нас матрос никак не ответил на его слова.
- Выносите его наружу! – сказала я, посмотрев на понурого испанца, исподлобья смотрящего сейчас на своего приятеля.
- Это донна Арина, она – медик.
- Выносите его наружу! – еще раз сказала я уже тласкаланцам. – В этой вони я его смотреть не смогу.
Эхекатль, недолго думая, кивнул своему подчиненному, и они двинулись в сторону больного.
- Не смейте ко мне прикасаться! – вдруг взревел пациент. – Вы грязные свиньи, не достойные касаться добропорядочного христианина.
Но Эхекатль не обратил на крики испанца никакого внимания. Взяв его за шкирку, почти в одного выволок из шалаша на свет божий.
Пациент упирался, ругался и грозился всеми карами, но противостоять более сильному индейцу, оказавшийся довольно щупленьким испанец просто не мог.
Не прошло и пары минут, как пациент для осмотра был готов.
- Мне нужно Вас осмотреть! – сказала я испанцу.
Но он, то ли в пьяном угаре, то ли еще почему, просто не понимал, что я ему говорю. Во всяком случае, ответа не было никакого, да еще теперь ругательства полились на мою голову. Когда испанец дошел до того, что стал сравнивать меня с женщинами «пониженной социальной ответственностью», я не выдержала и от всей души заехала ему в челюсть.