— Меня ознакомили с вашим личным делом, — сразу беря быка за рога, сказал Троцкий и пригласил Тухачевского сесть в кресло у приставного стола. — И все же предельно кратко расскажите о себе. Наши кадровики — великие путаники, их прозорливость не простирается дальше формальной анкеты. А главное — никакие бумаги не в состоянии рассказать о человеке так, как это сделает он сам. Вы ведь выходец из старинного дворянского рода?
— Так точно, товарищ Народный комиссар, — тут же ответил Тухачевский. — Корни нашего рода уходят в двенадцатый век, а фамилия Тухачевских, кстати единственная в России, берет свое начало в пятнадцатом веке, с тех пор, когда — как сказано в летописи — «великий князь Василий Васильевич пожаловал Богдана Григорьевича волостью Тухачевский стан».
— Эка куда хватили! — усмехнулся Троцкий. — Глубокие у вас корни! Что же, большевики могут гордиться тем, что к ним на службу идут не только пролетарии и крестьяне, но и выходцы из таких древних дворянских родов, как ваш. Итак, отец — дворянин…
— Точнее, обедневший помещик, — поспешно добавил Тухачевский.
— Теперь все дворяне записывают себя в обедневшие. А прежде как кичились своим богатством и могуществом! А мать, насколько я осведомлен, крестьянка? Или перекрасилась в крестьянки?
— Моя мать, Мавра Петровна, простая крестьянка из деревни Княжино, что в Смоленской губернии, — не принимая язвительности Троцкого, ответил Тухачевский.
— Поразительное сочетание, хотя и не уникальное, — задумчиво заметил Троцкий. — Все дело в том, какой крови в вас больше — дворянской или крестьянской? — Тонкие губы его саркастически скривились. — Впрочем, не придавайте моим рассуждениям серьезного значения — это не более чем шутка. У нас и в правительстве есть выходцы из дворян.
— Меня хорошо знает Николай Николаевич Кулябко, старый большевик. Он рекомендовал меня в партию, — поспешно, не без гордости сказал Тухачевский.
— «Виновником» того, что я решил пригласить вас к себе, был именно Кулябко. Он ведь знаком с вашим семейством еще с двенадцатого года, — продолжал Троцкий. — И вы конечно же знаете, что он на первых порах не без предубеждения отнесся к юнкеру Михаилу Тухачевскому. Более того, он даже посчитал вас будущей опорой царского трона. И был очень рад, когда разуверился в этом, поближе познакомившись с вами и с вашими воззрениями. Теперь, я думаю, вас можно именовать поручиком-коммунистом?
— Я бы гордился таким званием, — стараясь быть предельно искренним, произнес Тухачевский.
— Судя по анкете, вы закончили Александровское военное училище. — Беседа Троцкого с Тухачевским все более принимала форму некоего допроса. — А чем вам так приглянулся лейб-гвардии Семеновский полк? Ведь у вас, как у человека, первым значившегося в списке выпускников, было право выбора?
«Он все знает обо мне, буквально все». Тухачевский подумал об этом, испытывая неприятное знобящее чувство.
— В свое время в этом полку служил фельдмаршал Александр Васильевич Суворов, — ответил он. — Отсюда и мой выбор.
— Мечты о маршальском жезле? — тут же уловил затаенный смысл ответа Троцкий. — Что ж, непомерное честолюбие — высшее Проявление целеустремленности человека. Хорошо, что вы им обладаете. Теперь вам предстоит поставить это ценное качество на службу Советской власти.
— С этой целью я и пришел в Красную Армию, — убежденно сказал Тухачевский.
— Но честолюбие вам придется сочетать с чувством скромности, — с пафосом произнес Троцкий. — Это не просто, но это необходимо. Старайтесь не вызывать зависти. Выскочки нынче не в моде.
— Кажется, выскочки никогда не были в моде.
Собственное суждение этого молодого честолюбца задело Троцкого: он, оказывается, не просто отвечает на вопросы, но еще и смеет как бы поправлять самого наркома!
И Троцкий резко переменил тему.
— А каково ваше отношение к гражданской войне? — неожиданно задал вопрос Троцкий, и по тому напряжению, с которым он ожидал ответа Тухачевского, тот понял, что для наркома его ответ будет иметь фундаментальное значение, ибо сразу же даст возможность прояснить классовые позиции бывшего дворянина.
Тухачевский ответил не сразу, и Троцкий не выдержал:
— Что, сложный вопрос, не по зубам? Я поставил вас в затруднительное положение?
— Вопрос действительно сложный, товарищ нарком. Гражданская война — война особая, по разные стороны баррикады стоит один и тот же народ.