Она подняла залитое слезами лицо. В глазах мелькнула тень узнавания.
— Вы?.. Но как?.. Я не могу идти, упала сверху… кажется, ногу сломала.
Ну час от часу не легче…
— На одну ногу можете опереться? И на меня? Вставайте, потому что если мы не уйдем — мы погибнем.
Кое-как, со слезами и стонами, мне удалось взгромоздить ее на сиденье Вжика, и дальнейший путь мы проделали втроем. Звезда времени не теряла: пока я возилась с упавшей музейщицей, она догнала нас. Правда, скорость продвижения Звезды с каждым метром снижалась. Она все еще ползла вперед, пожирая бетон, но словно уже через силу. Пена, в которую взбесившийся амулет преобразовывал все на своем пути, вспухла выше человеческого роста. Она колыхалась, как кисель, лепила из себя смутные неопознаваемые образы и тут же стирала их. Молнии сверкали между клочками пены, оставляя резкий запах озона. Звезда стонала и вздыхала. Здесь, вблизи, кожей можно было ощутить, сколько же она накопила Силы. Сколько энергии в этой массе. И я опасалась, что в один прекрасный момент Звезда не выдержит напряжения…
Я из последних сил толкала Вжика вперед. Звезда за спиной притихла и, кажется, больше не двигалась. Я оглянулась: молнии проскакивали уже внутри этой туманной массы, все чаще и чаще, с тихим угрожающим треском.
«Господи, да она же сейчас рванет!» — подумала я и налегла на руль. От стенающей моей спутницы толку, конечно, не было никакого…
Туман впереди начал рассеиваться, сквозь него просочился слабый дневной свет. Камни под ногами кончились, началась трава. Лица коснулся легкий ветерок, принесший запах листьев и земли. Значит, мы почти вышли! И там, снаружи, нормальный день! Затмение кончилось!..
Внезапно раздался приближающийся рев. Мы с Ольгой Николаевной оглянулись, но позади, кроме ужасающей массы раздувшейся Звезды, никого и ничего не было. Рев доносился оттуда, из света вновь наступавшего дня!
Через миг нам навстречу вылетели два мотоцикла: красная «Ямаха» и черный механический зверь без опознавательных знаков. Майк и Кварц. Остальные ребята, должна быть, побоялись лезть в эпицентр «космического безобразия»…
— Где амулет? — крикнул Майк, притормозив рядом. Из-под колес полетела земля. Он соскочил с байка, схватил меня за плечи: — Где Звезда, говори! Говори!.. А что ты с Вжиком сделала?!
Кварц ехал без шлема. Он равнодушно посмотрел на меня сквозь свои круглые черные очки, отчего мне стало сильно не по себе. Как на вещь посмотрел.
— Побила я Вжика, — мрачно ответила я. — А амулет… там он…
И я махнула в сторону мерцающей сквозь туман Звезды.
Не знаю, что подумал Майк, только он меня отпустил. Выругался, сел на мотоцикл и выжал газ. «Ямаха», а за ним черный байк скрылись в тумане. Секунду ничего не происходило, а потом оттуда раздалось резкое шипение — так шипит искрящий провод. Сквозь туман я видела две тени — красную и черную, которые развернулись и помчались обратно, но…
Молнии внутри Звезды стали одной постоянно мелко мерцающей молнией. Она росла и ширилась, стремясь разрядиться.
— Ложись! — взвизгнула Ольга Николаевна и сама спрыгнула на землю, неловко упав в низкую траву.
Я едва успела повалить Вжика и укрыться за ним, когда рвануло.
Вначале была ослепительная вспышка, потом грохот. Я выглянула из-за байка: на месте Звезды закрутился вихрь до небес, втягивающий в себя туман, остатки бетонной конструкции, траву… В белесых струях мелькнул красный мотоцикл, потом черная тень. Вихрь вырос, истончился и словно втянулся сам в себя, унеся куда-то все, что он слизнул с земли. На миг на его месте явственно открылась та сторона: черные стены лабиринта, залитые темной засыхающей кровью, тела тварей, знакомая бревенчатая караулка и опустевший военный лагерь… Земля снова сотряслась. А потом накатил такой мощный вал магической Силы, что мир мгновенно перевернулся, скомкался, вывернулся наизнанку, нахлынувшая Сила подняла Вжика в воздух и обрушила всей тяжестью на меня.
И все исчезло.
Рейнгард, 21 июня
Я ждал его долго. По счету внешнего мира, наверное, целую ночь.
Все это время я, как в периоды моего одиночества, просидел возле иллюзорного окна моего дома, глядя на туман и смутные тени портовых служб. Ночь там, за окном, не хотела кончаться, и я чувствовал, что и в моем сердце ночь не кончается. Тьма Внутренняя вступала в свои права. Иногда отчаяние становилось непереносимо, и тогда я снова пытался сосредоточиться и заставлял далекую серебристую звездочку откликаться на мой зов.