Я с трудом кивнула. Еще бы. Когда тебе прямым текстом говорят, что убьют — если не сейчас, то в ближайшем будущем, — трудно этого не понять и не проникнуться моментом.
Вот ведь дожила, мрачно подумала я. Каждый день теперь мне угрожают смертью. Впору начать себя уважать.
Потом я вспомнила Антона и его отчаянный голос. Так или иначе, а уехать, не найдя полотна, я не могу. Я подставлю Антона. И маму подставлю, потому что здешние головорезы приедут и убьют и ее, и меня — просто на всякий случай. Вот так и принимаются важные решения — просто осознаешь, что у тебя нет выбора. Формально есть, а фактически нет. Все равно что у жука на булавке. Да, улететь ты еще можешь, но булавка уже слишком глубоко впилась. Все, на что ты способен, — только чуть подольше трепыхаться.
А ведь все из-за того, что я не слишком любила брать на себя ответственность… Подумаешь, подпольная экспертиза, она же ни к чему не обязывает, даже документы можно не оформлять. Удобно, да? А потом понимаешь, насколько ты глубоко засел в этом болоте и насколько от него зависишь. И тогда умные люди тебя однажды просто берут и подсекают, как какого-нибудь доверчивого окуня. Бр-р.
— Я согласна, — выдавила я. Никаких последствий своего решения я сейчас предвидеть не могла, кроме одного: при первой же возможности я постараюсь соскочить с этого крючка. Светлана Аркадьевна, наверное, тоже это понимает.
— Вот и хорошо, — кивнула тетушка. — У нас здесь не продажа души, так что договор кровью никто не подписывает… устная и чистосердечная договоренность, верно?
— Верно, — пробормотала я.
— В таком случае задавай вопросы. Или нет. Давай я тебе расскажу, в чем дело, а потом ты уже будешь спрашивать…
Всегда был Хаос, великий, изменчивый и вечный. Но однажды что-то пошло не так, и в Хаосе родился косный мир, который подчинялся определенным законам, был полон ограничений и развивался. У него, в отличие от вечного Хаоса, было начало. Подразумевался и конец. Хаос отторг это инородное образование, которое позже назвали Упорядоченным. А в нем возникли миры — не планеты и звезды, которые мы видим на ночном небе, а целые миры, полные этих самых планет и звезд. Упорядоченное стало огромным. В нем свободно текла магия, которая поддерживала и оживляла все сущее. И два мира из этого сонмища миров оказались почему-то связаны между собой: наша Земля и еще один, похожий на нее, который местные жители называют Аррет. Между ними есть опасные и непрочные связки, мостки, по которым избранные люди могут передвигаться туда и обратно, переносить вещи и переводить других людей. Но Хаос и Упорядоченное ведут между собой непримиримую борьбу повсюду, во всех мирах — до тех пор, пока Упорядоченное не падет. А по-другому, сказала тетушка, и быть не может. Хаос вечен, Упорядоченное — нет. Так что и наша Земля, и мир Аррет — не исключение. Битва идет и здесь.
— И что из этого следует? — спросила я, зачарованная философскими построениями, услышанными из уст моей жесткой родственницы. Уж она-то к философии была склонна не больше, чем ее пес Роки.
— А следует из этого, что сражаются, как всегда, наемники, — заключила Светлана Аркадьевна. — Те, кому платят. И получается так, что Хаос пока что щедрее.
— То есть… в общем, вам все равно, на чьей стороне быть, лишь бы платили? — удивилась я. Собственно, в самой мысли ничего удивительного я не находила, но после философских рассуждений о причинах метафизической войны Хаоса и Порядка это как-то… не звучало.
— Ну да, — кивнула тетушка. — Видишь ли, Галя, те сущности, о которых я тебе только что говорила, — Хаос и Упорядоченное — меряют друг друга такими мерками, по сравнению с которыми человеческая жизнь все равно что фотон в солнечной короне. Мы в этой войне никто, даже меньше, чем никто. Поэтому нет смысла сражаться за идею. Идеи эти чересчур велики для нас. Смысл имеет только плата.
— Ну хорошо, пусть так, — согласилась я и покосилась в окно. Снаружи сияло позднее утро. Нет, все-таки подобные разговоры надо вести в темноте, при свете свечей, у потухающего камина. Когда тени гуще, все необычное и сверхъестественное становится ближе и реальнее. А при ярком солнечном свете нет-нет, да и мелькнет мысль, что мы обе с тетушкой тронулись умом, коль скоро всерьез обсуждаем Хаос и Порядок, а не валяемся на ближайшем пляже в бикини.
— Поэтому вникать особенно в философскую подоплеку тоже не имеет смысла, — продолжала тетушка. — Главное, запомнить, кто свои, а кто чужие, вот и все. Свои для нас — те, кто сражается за Хаос. Ну, ты, наверное, это уже поняла по клейму со Звездой Хаоса.