Сражение на поляне остановилось. Но предпринять наши враги не успели ничего, потому что Силе, вырвавшейся из Звезды, ответил сам лабиринт. Камни его замерцали призрачным светом, и стало видно, что это и впрямь огромная Печать. Правду говорил наш гоблин: иногда с помощью одного и того же инструмента возможно и созидать, и разрушать. Слуги Хедина делали скрепу, должную удерживать вместе части распадающегося мира. Я же с помощью выплеска Силы многократно увеличил воздействие этой скрепы, и она легко продавила ткань мироздания.
Луч, бьющий в небо из Звезды, стал расширяться, и небо тоже ответило ему. Багровые сполохи стали ярче, ближе. Земля затряслась. Внутри лабиринта, вокруг пылающей алым Звезды поднялся ветер, закручивающийся в смерч. Все это было очень похоже на то, что происходило больше тысячи лет назад в Атлантиде… Те из охотников, кто оставался в живых, попадали на траву в ужасе. Я чувствовал, что мое магическое зрение начинает затуманиваться: слишком велики были возмущения Силы, слишком много ее сейчас текло через амулеты.
— Тьефур! — крикнул кто-то из слуг Хедина. — Что делать? Мы не можем…
Его голос унесло все усиливающимся ветром. Я даже сквозь кокон ощущал, как бьется в судорогах смертельно раненный мир, как ширится пробитая мной трещина. Своих товарищей я давно уже не слышал, и даже Схарм молчал, но в ту минуту я не обратил на это внимания. Мне было просто не до них.
Гном в вороненом доспехе, которого звали Тьефуром, упал на колени и воздел руки к небу.
— Великий Хедин! — прорычал он. Бас у него был такой мощный, что перекрыл даже рев бури. — Великий Хедин! Аэтерос! Взываем к тебе!..
«Не успеет», — подумал я.
И в это мгновение мир распался.
Небо раскрылось, как спелый орех. В трещину хлынул призрачный свет Упорядоченного, я разглядел сферы других миров, гроздьями висящие в бледном тумане Межреальности. Великий Хаос, сколько времени я не видел эту дивную картину! Сейчас придет последний удар, и меня выбросит из этого проклятого мирка на свободу. И, может быть, не только меня…
Удар был такой силы, что мне показалось, будто меня потащило из моей щели куда-то вверх и с размаху швырнуло оземь. Магическое зрение на несколько минут померкло, а кокон потерял прозрачность. Я ничего не мог ощутить, как будто Сила вокруг меня сошла с ума. Я чувствовал дрожащую, неровную поверхность под собой, но по-прежнему был спеленут магией по рукам и ногам и гадал, где же я: уже в Межреальности или все еще в умирающем мире. Постепенно зрение вернулось. Мир все еще был жив, а небо все еще раскрыто. Над лабиринтом все еще пульсировал алый свет Звезды Хаоса, с каждым мгновением тускневший. А буря уже не бушевала над ним… Казалось, что наступил миг краткого равновесия, стабильности, какой иногда бывает у умирающих перед самым концом. Я ждал последнего удара. Ждал… а его все не было.
Вдруг что-то изменилось. Словно Сила, сошедшая со своих привычных путей, вернулась на место. Я не успел понять, что произошло, как удар накрыл меня. Но это был совсем не тот, последний удар, которого я ждал. Мир, вместо того чтобы взорваться, расколоться, рассыпаться, словно вывернулся наизнанку и снова обрел целостность. Это сопровождалось таким мощным локальным выбросом Силы, что я потерял сознание. Но за миг перед ударом я услышал, как кто-то недалеко от меня взревел в несколько голосов:
— Аэтерос!
А в небесном разломе мне привиделось лицо мужчины средних лет: не примечательное ничем, разве что странным выражением. Он казался отрешенным, замкнутым, словно выполнял трудную, требующую полной сосредоточенности работу. Если это Хедин, подумал я, то не очень-то он похож на Великого Бога…
И в следующий миг тьма накрыла меня.
Защитный кокон выдержал все нагрузки и не дал мне умереть, питая тело магией, пока я во второй раз пребывал в пределах Тьмы Внутренней. Более того, внешние воздействия только усилили его… хотя я бы предпочел, чтобы он лопнул, избавив меня и от Тьмы Внутренней, и Тьмы Внешней, и от невыносимой пытки одиночеством.