— Что ты видел в коллекции Порфирия? Что за древности он собирает?
Тихон вздохнул, завел глаза под потолок и принялся перечислять:
— Идольцы вогульские — их в округе находят… каменные стрелы… рубила каменные, древние… камни с отпечатками, вроде ракушек али листьев… украшений старых несколько…
— Какие это украшения?
— Кольца бронзовые, зеленые совсем… бусы каменные… бисерное оплечье… подвеска серебряная, очищенная… я ее прошлый раз вместе с картинами прихватил…
— Подвеска?
— Ну да… Звезда такая, а посередке красный камешек. Только не понять какой: вроде карбункул, а вроде и нет…
— Какая… звезда?..
Тихон удивленно заморгал:
— Звезда как звезда. Лучей восемь али десять, не считал я. На каждом будто стрелка. А сама тяжелая, словно и не серебро, а свинец…
— И ты ее тогда взял и положил в мешок?
— Ага. А Порфирий-то Степаныч его потом домой вернул…
Мне стало дурно. Звезда Хаоса, моя Звезда была в прошлый раз рядом со мной, а я этого не заметил! Не почувствовал, увлекшись ловлей людей в свои сети! Отвлекся на картины, на беседы, а она все время была здесь!
Отчаяние охватило меня. На подгибающихся ногах я подошел к иллюзорному окну, за которым волновалось иллюзорное бирюзовое море. Звезда… Она была здесь… Моя надежда, моя память, частица Хаоса вечного, изменчивого, неодолимого…
Так я стоял, хватая ртом воздух, сжимая и разжимая кулаки. Я и сам не ожидал, что это известие так выбьет меня из колеи. Очевидно, что на мне сказалось длительное заточение, что испытание магией и одиночеством будет иметь предсказуемый и печальный конец, если я не найду способа вырваться. Вслед за приступом отчаяния я ощутил, как тень неминуемой смерти коснулась меня.
Выходит, я, Рейнгард Лис, Ученик Истинного мага Макрана, умру в этом забытом всеми богами мирке, удушенный собственной магической защитой? Какой позор! Да ни за что!
— Г-господин? — Тихон осмелился подать голос.
Я неохотно вернулся в нереальную реальность своего дома и поразился произошедшим в нем переменам. Предгрозовые сумерки наполнили комнату. За иллюзорным окном бушевал шторм. Осторожнее надо быть с эмоциями, однако…
— Господин? Что-то случилось?
— Ничего, — через силу ответил я. — Пока ничего. Ступай, Тихон. Но знай, что вскоре мне понадобится твоя помощь…
Успокоившись, я попытался оценить свое положение непредвзято. И тут у меня мелькнула идея, что не так уж я и несчастен. Напротив, мне невероятно повезло! Ведь Звезда оказалась рядом, в пределах доступности. Да, я не ощутил ее сразу, но лишь потому, что магия, аккумулированная в ней, иссякла. Потому ее до сих пор не нашел никто другой, ни мои друзья, ни враги. Должно быть, местные люди использовали ее как необычное украшение, передавая его по наследству, пока Звезда не очутилась в коллекции Порфирия. Но ведь амулет можно зарядить! Да, да! А если прибавить к мощи Звезды преобразователь, какие делает Порфирий, я получу чрезвычайно сильный амулет. А если использовать его в благоприятных условиях, когда токи здешней остаточной магии наиболее гармоничны… тогда мне и магическая машина не нужна! Тогда я сумею вскрыть либо защитный кокон, либо Печать и выберусь на волю прежде, чем заточение убьет меня.
Я в возбуждении забегал по комнате. Все, что мне было нужно, это заряженная Звезда, преобразователь и некоторые астрономические измерения, позволявшие рассчитать самое благоприятное время для ритуала. Ну и конечно, место применения силы, слабое место этого мира — Большая Печать. Я еще не знал, ни как заряжу Звезду, ни как ее вообще раздобуду, но был уверен, что все это возможно сделать.
Любое промедление превращалось в пытку.
Я едва дождался визита Порфирия. Он в последнее время приходил задумчивый, словно его изнутри грызла какая-то неотступная мысль. На этот раз он выглядел так, словно его привязали к конскому хвосту и протащили пару лиг по пыльной степи. Мне очень нужна была его новая картина, я даже придумал, как навести его на мысль о ней. Однако начинать разговор следовало аккуратно, чтобы не напугать и не расстроить моего художника.
— Что гнетет вас, друг мой? — участливо спросил я, выставляя на стол кувшин алого брандейского вина и две низкие чаши. Я был уже не уверен, что правильно помню его цвет и вкус, но, с другой стороны, мой гость не имел возможности сравнить мое воображаемое вино с оригиналом. — Я замечаю, что вы приходите сюда погруженным в грустные мысли. Это огорчает меня.