— Дальше мы идем пешком.
Мотоцикл остался ждать нас в кустах, а мы двинулись по заросшей травой тропе. Низкие ветки хлестали по голове и плечам, шиповник цеплялся за одежду. И если Майк предусмотрительно не снял мотоциклетную куртку, то моим рукам как следует досталось. Рукава у футболки были короткие…
Наконец мы вышли на открытое место — довольно большую поляну, слабо освещенную светом звезд. Листва осинок в лесу трепетала и перешептывалась на легком ветерке. Полянка выглядела неровной, словно некогда ее основательно перекопали. Чем дальше от нас, тем больше поляна напоминала сильно оплывшую и заросшую землей ямину, а над ней высились неподвижные и безмолвные скалы-останцы, какие часто встречаются в уральских лесах. У подножия одной из скал в земле чернела дыра.
— Тебе придется подождать меня здесь, — сказал Майк, протягивая мне ручной фонарик.
— Здесь?! В ночном лесу? Одной? Ты с ума сошел, — убежденно сказала я, потирая исхлестанные ветвями предплечья.
— Я недолго, — утешил братец. Похлопал меня по спине: — Ничему не удивляйся, ничего не бойся. Я постараюсь оставаться на связи, но ты мне без надобности не звони.
— Погоди-погоди, — я попыталась удержать его за рукав, потому что внезапно у меня возник очень важный вопрос. — А ты-то куда собрался? Здесь же ничего нет?
— Есть, — загадочно ответил Майк и быстро пошел к скалам.
Мне ничего не оставалось, как сесть на траву и следить за своим братцем, у которого, похоже, от всех ночных приключений поехала крыша. А он спрыгнул в древнюю заросшую яму, подошел к дыре у скал и ловко в нее спустился. Меня аж мороз по коже продрал.
Представьте себе, вы посреди ночного леса, рядом единственная живая душа, и на ваших глазах эта самая живая душа сигает под землю — в преисподнюю или в подземелье, неизвестно. Кто угодно испугается… А после всего, что мне довелось пережить в Северо-Каменске, я уже готова была поверить во что угодно.
Я осторожно подошла к дыре. Фонарик осветил края, заросшие пожухлой травой, отвесный тоннель с земляными, ничем не укрепленными стенками. Я заглянула вниз — похоже, отвесный спуск переходил в пологий. Но дальше света фонарика уже не хватало… Оставалось только ждать.
Просидев некоторое время и устав, я махнула рукой на чистоту футболки и легла на траву. Майк все не появлялся. Тучи неслучившейся грозы давно разошлись, и теперь ночь величественно вращала надо мной купол синевато-черных небес, усеянных мелкой звездной пылью. Лес за поляной жил своей таинственной жизнью: тихонько шуршал, шелестел, где-то далеко время от времени ухала сова. Ночь стояла теплая, безлунная. Я сидела, вслушивалась в лесные шорохи, глядела на звезды и сама не заметила, как пропал страх. На меня вдруг снизошел такой покой, какого я в себе и не подозревала. Все произошедшее в моей жизни, вся погоня за деньгами, за престижем, вещами показались такой мелочью по сравнению с этим ночным небом… Потом мне некстати вспомнились другие небеса, тоже черные, но жуткие, полные неестественных светящихся сфер. А если бы мне пришлось впервые посмотреть в них не во время перехода, а так, как я сейчас смотрю в ночное небо своей земли? Спокойно, внимательно. Наверное, они могли бы показаться мне красивыми…
Тогда я принялась думать обо всем, что творилось вокруг меня в последние два дня. Да уж, натворилось прилично… И главное, я по-прежнему не представляла себе, что делать дальше. Ну хорошо, я нашла художника. Но ясно, что ничего рассказать он мне не сможет. Да и чем он мог бы поделиться? Что работает с Майком? Так я это теперь знаю и так. Но никоим образом это знание не делает ближе ответ на вопрос, а где же оригинал «Хаоса»… и зачем он Майку. Не думаю, что художник знает об этом. Хотя, если представится возможность, с ним надо попытаться пообщаться, хотя бы с помощью мастера Феликса.
Единственный, к кому я испытывала во всей этой истории искреннюю симпатию, так это Виктор. Пожалуй, он был единственным, кто ничего не искал лично для себя. Ни денег, ни влияния. Он просто хотел выручить из беды свою женщину — и так уж получилось, что я стала невольно сопричастна к ее беде… Боюсь, теперь встречной симпатии мне от него не дождаться.