«Царский шурин и правитель, слуга и конюший боярин и дворовый воевода, и содержатель великих государств — царства Казанского и Астраханского».
Со временем «Царский слуга и шурин» все больше входил во вкус единоличной власти, и даже начал задумываться о царском престоле. Его сестра Ирина несмотря на свои горячие моления и щедрые пожертвования московским церквям и монастырям не смогла родить долгожданного наследника, и Борис Годунов видел, что кроме него нет достойного преемника болезненному царю Федору. В этом устремлении его горячо поддерживала честолюбивая жена Мария, еще более худородная, чем он.
Желая разрешить свои сомнения, правитель тайно призвал к себе прозорливого монаха Иринарха Затворника, сделавшего множество верных предсказаний как для знати, так и для простых людей, и спросил у него совета, чего ему ждать в будущем.
Долго молчал Затворник, затем нехотя ответил правителю:
— Рожден ты в звезду великую и будешь царствовать на святой Руси, но только семь лет.
Борис Годунов так обрадовался тому предсказанию, что громко воскликнул:
— Да хоть бы семь дней поцарствовать, я и этим жребием доволен буду! — так ему хотелось примерить на себя шапку Мономаха, что его не смутило ограниченность срока его пребывания на престоле.
Его супруга Мария, не менее его осчастливленная желанным пророчеством, поднесла монаху кошель с деньгами, но Иринарх Затворник наотрез отказался от подношения словно предсказал им не почести царские, а беду великую, и заторопился в обратный путь, бормоча:
— Грешники, бойтесь исполнения своих желаний! К погибели они вас приведут, а не в рай земной!
Все, чего желал он, так это вновь очутиться в своей келье Борисоглебского монастыря, прочно отгороженной от суетного и греховного мира, полного зла.
С этого дня прежде осторожничавшие Борис и Мария Годуновы начали смело вести себя в спорах с московскими боярами, и больше не спускали им ни малейшего возражения и слова сказанного наперекор. Такое высокомерное поведение худородных выскочек вызвало сначала недовольство, а затем ненависть к ним многих родовитых бояр. А Ксения с грустью начала замечать, что родители, увлекшиеся борьбой за власть, все больше отдаляются от нее. Они стали редко навещать своих детей, и девочка все сильнее скучала по ним, самым близким ей и постоянно отсутствующим родным людям.
Маленькая боярышня, закончив занятия с латынью, решилась по своей воле прийти к матери в главный терем — она не видела ее уже три дня.
Заботливо поправив свесившуюся подушку под головой младшего брата Ксения направилась к выходу, миновала сени и вышла в сад. Высокая малина манила ее своими спелыми ароматными ягодами, но девочка так соскучилась по родителям, что не замедлила шага на пути к большому дому и скоро вошла в главный терем с заднего входа.
Осторожно открыв потайную скрипучую дверцу Ксения очутилась в обширной светлице и сразу поняла, что попала в неурочное время в родительские покои. Светлица была полна людей, впереди всех стояли два отрока в дорогих кафтанах и низко до земли кланялись хозяину усадьбы и его жене, скинув с голов свои шапки. Заробев, Ксения прижалась к столбу, подпирающему крышу, стараясь, чтобы ее никто не заметил. Про себя девочка понадеялась, что прием посетителей скоро закончится и тогда она выйдет из тени и повинится перед батюшкой и матушкой за своеволие. И боярышня стала внимательно слушать звучащие в главном терему Годуновых речи стараясь понять, скоро ли она сможет обнять родителей.