Часть 3
уть домой был долгий и угнетающий. Воздух казался тяжёлым, пропитанным металлическим привкусом, вызывающим удушье.
Астра, ощущая нарастающую тревогу путника, крепче сжала его руку. Её платье, слегка колыхалось от ветра, а фонарь отбрасывал слабый свет, едва достаточный, чтобы различить тропу среди теней.
— Здесь... странный воздух, — тихо пробормотал он
— вроде бы свежий, морозный... а будто чем-то пропитан. Металл?
—Ты не первый, кто это замечает
— Лес старый, он всё на себя тянет. Боль, страх… и кое-что похуже. Мы называем это дыханием земли. Или... эхо мёртвых. У кого как язык повернётся.
Сергей усмехнулся, почти по-настоящему.
— Красиво. Поэтично даже.
Они шли в тишине, пока она не стала невыносимой.
Сергей снова подал голос.
— А в вашей деревне... все такие, как ты?
— В смысле?
— Ну... сильные. Не боятся. Словно вы тут с самого начала. Как будто вы — часть леса, а он — часть вас.
Она задумалась на секунду.
— Мы давно тут. Много поколений. Сами себя защищаем, сами себя хороним. Здесь иначе нельзя.
Сергей кивнул, лицо его оставалось скрытым тенью, но голос звучал мягко, почти завораживающе.
— Всё это… ощущается знакомо. Будто я уже бывал здесь. Может, во сне.
Астра бросила на него короткий взгляд.
— Тебе точно надо отдохнуть. Тут легко себе придумать что угодно.
Сергей шёл рядом, глубоко душа пытаясь побороть в себе приступы паники. В момент очередного вдоха он понял, что воздухе по мимо обжигающего мороза расказнила нотка чего-то иного.
Складного и родного. Такого солнечного что в этом морозном и мёртвом месте днем с огнем не сыщешь.
Он сделал ещё один глубокий вдох. Лимон. Лаванда. Лёд. И чуть-чуть дыма. Словно табачные духи, вроде бы табак сам по себе такой грубый аромат, а с ванилью он становится весьма неплохим.
— Раньше была другая. Такая же. С таким же запахом.
Сергей нахмурился, его мысли запутались.
Кто эта другая? Он перебирал образы: мать, сестра, бабушка.
Образы однокурсниц всплыли в памяти.
Они неплохо общались — до того дня, когда военком вырвал его из привычной жизни.
С тех пор у него была только одна знакомая девушка. Уже скорее женщина. Повариха из столовой, с которой он смеялся, отрабатывая дежурства.
Но эта другая… Может, мать? Память — коварная штука, она смешивает лица и запахи.
— Она тоже приходила в лес. Долго бродила во тьме, будто вызывала весь мир на бой. Она смеялась. Не боялась. Ты же видел ее.
Он дернулся. Рылся в воспоминаниях, но ничего подобного не находил. Внезапно его пронзила мысль: это не его голос.
Не его мысли. Чужой разум шептался в его голове, и от этого по спине пробежал холодок. Он сжал челюсти, пряча дрожь.
Астра не заметила. Её силуэт был сосредоточен на пути.
— Та была вкусная. Кровь текла по её шее, горячая. Но ушла слишком рано. А эта… эта теплее. Эта рядом. Мягкое тело, хрупкое. Чувствуешь, как её сердце бьётся?
Голос стал гуще, его разум стал наполняться картинами: кожа Астры разрывается, кровь хлещет на снег, а её сердце — тёплое, пульсирующее — лежит в его ладони, прежде чем замереть в тишине.
Желудок сжался, желчь подступила к горлу, но он подавил тошноту, не позволяя слабости вырваться наружу.
— Её можно разорвать. Аккуратно. Распороть живот, вытащить все содержимое. Самое вкусное пока ещё горячее
Он сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, оставляя кровавые полумесяцы. Демон внутри ликовал, его холодная сила пульсировала, требуя жертвы. Сергей сглотнул, борясь с собой, когда Астра вдруг обернулась.
— Ты в порядке? — её голос был мягким, но в нём дрожала забота.
— Да, — выдавил он, заставив губы растянуться в слабой улыбке.
Астра кивнула, её дыхание паром растворилось в воздухе.
— Мы почти у цели. Я провожу тебя в наш дом, там я мой брат. Сможешь отдохнуть как следует.
***
Деревня представляла собой скудное поселение: низкие деревянные дома, потемневшие от времени и сырости, выстраивались вдоль узких, неровных улочек.