Люди трудилась, поддерживая хрупкое существование общины: кто-то чинил крыши, кто-то таскал вязанки дров.
Пожилые же, чьи лица были усеянные морщинами, а взгляды полны суеверной веры. Сидели у порога, обмениваясь сплетнями и перебирая события дня.
Но задолго до деревни, на самом краю лесной тропы, им встретился другой дом — маленький, покосившийся, будто вросший в землю ржавыми корнями.
Окна были наглухо закрыты, щели в ставнях забиты грязными тряпками, а дверь перегорожена крест-накрест досками, потемневшими от влаги и крови.
Изнутри доносился глухой, ритмичный стук — кто-то бился лбом о металл, с размаху, с механической настойчивостью.
Каждый удар сопровождался хрустом костей, а за ним — протяжный, мучительный вой, пропитанный сыростью и свежей кровью.
Сергей споткнулся. Рука инстинктивно рванулась ко рту, но не успела заглушить подступивший рвотный позыв. Металлический привкус, следовавший за ним с самого леса, стал гуще — тёплый, с нотами железа и соли, он заполнил горло, как вязкий туман.
Демон внутри замер… а затем медленно зашевелился, как сытный зверь, лениво втягивающий ноздрями запах будущей добычи.
— Свежее. Живое. «Воняет смертью…» — Прошептал голос в голове. И как его теперь заткнуть? Хоть рядом начинай головой биться
— Не смотри, — прошептала Астра. Её голос дрожал.
— Он буйный сегодня. Совсем бедному плохо
Она отвела взгляд. Губы её сжались в тонкую линию, будто внутри бурлила боль, которую нельзя было выплеснуть наружу.
Сергей сглотнул, ощущая, как во рту кровь перемешивается со страхом.
— Кто… это? — прохрипел он, едва удерживая подступающую тошноту.
— Один из тех, в чей разум проникли. Мы таких не держим долго. Пару дней — и всё.
Она вздохнула. В этом звуке было жалость, усталость, и тихое отчаяние.
Внутри поднимался липкий ужас, он как будто уже представлял себя таким же через пару дней.
Астра шагнула вперёд, увлекая его за собой.
***
— Вот мы и пришли! — сказала она, ведя Сергея внутрь.
Массивная дверь отрылась с удивительной легкостью, когда Астра толкнула её плечом. Сергей вошёл следом, неловко переступая порог, и впервые по-настоящему заметил её.
В мягком свете Астра казалась почти нереальной. На ней было многослойное, тёплое, платье, пушистое будто обнимало её со всех сторон.
Нижние слои — мягкие, шерстяные, как зимнее одеяло.
Верх — плотнее, вышит серебристыми звёздами, что тихо переливались при каждом её шаге.
Платье играло оттенками ночного неба — глубокий синий, голубой, как отражение огоньков в снегу.
Светлые волосы спадали волнами на плечи.
— Просто красотка — мысль мелькнула в его голове, вытесняя усталость.
Дом был невелик, но в нём чувствовалась живая, тёплая рука.
В центре — тяжёлый чугунный очаг, с круглым основанием и широким куполом, от которого вверх тянулась закопчённая труба. Его свет разливался мягкими бликами по полу, устланному потёртыми шкурами.
Шерсть была сбившейся, кое-где подпалённой, но всё равно сохраняла ощущение уюта — такого, который выживает сквозь холод и тьму.
Вокруг — стены из тёмного дерева, впитавшие в себя запах дыма и хвои. На них висели охотничьи трофеи: рога, перья, зубы, мешочки с сушёными травами, амулеты, вытканные из тонкой верёвки.
Между ними — оружие: ножи, короткие копья, самодельный лук, и десятки фонарей. Некоторые были целыми, вычищенными до блеска, другие — с разбитыми стеклами, погнутыми рамками, будто их вырвали из чьих-то рук во время бури.
Стол у дальней стены был завален, но не хаотично: открытая карта с аккуратными пометками, несколько карандашей и нож для бумаги. Рядом — книга с заметками, некоторые страницы вырваны или заляпаны чем-то, что пахло мятой.
Здесь же — маленький компас, кружка с ещё тёплым отваром, и горка сухарей на деревянной тарелке. Всё выглядело использованным, рабочим — ничто не лежало просто так.
Вдоль стены тянулся низкий стеллаж с припасами: мешки, сушёные коренья, баночки с засоленными грибами. Сверху — свёрнутый меховой плащ и перчатки, аккуратно сложенные. Возле окна стоял старый деревянный сундук, наполовину приоткрытый — оттуда выглядывала мотня из верёвок и охотничья сеть.