— Это кто? — голос Тинкл резанул воздух, каждый слог дрожал от ярости, готовой выплеснуться в бой за свой дом.
— Это… тот самый, о ком я хотела рассказать, — Астра заговорила быстро, её слова спотыкались в панике.
— Помнишь, я говорила утром, что слышала поезд? Он ехал в том поезде. Пешком сюда дошёл! Светил себе дорогу фонарём… Представляешь, у них теперь есть маленькие, такие — карманные фонарики! Я тоже удивилась…
— Астра, хватит, — жёстко оборвал её.
Губы его едва шевелились, но голос звучал как удар. Не моргая — смотрел только на незнакомца, точно пытался прожечь взглядом дыру в его черепе.
Астра замерла. Веки дрогнули, в глазах блеснуло что-то вроде боли. Они редко ссорились. Обычно её растерянность трогала брата, вызывала в нём ту тихую нежность, что жила глубоко внутри. Но не сегодня.
Он выдернул руку из её попытки удержать его, оттолкнув сестру с такой силой, что она пошатнулась.
В голове, как всегда, шумело:
Тьма давно сгрызла его разум. Не сразу, не резко — но упорно, как вода точит камень.
Все здесь сходят с ума по-своему. Только не кричат об этом. У кого-то глаза становятся стеклянными, кто-то шепчет сам с собой, кто-то просто исчезает в лесу — без объяснений, без следа.
У Тинкла все обострилось по-своему: незнакомцы вызывали почти паническую настороженность. Резкие запахи, лишнее движение — и сердце уходило в пятки. Он и сам это знал. Он не был идиотом. Просто не мог иначе.
Он слишком хорошо помнил, что говорил отец:
«Держи ухо востро, сынок. Люди, что хотят тебя обмануть, всегда будут казаться идеальными. Смотри на детали, сынок. Не смотри на лицо — смотри на руки. Не слушай голос — слушай паузы между словами.»
Может, оно и к лучшему, что сестра выросла такой наивной. Её не пугали этими историями. Она легко подстраивается под мир, даже если он трещит по швам. Наверное, она и правда самая благоразумная здесь.
Интересно, как она вообще смотрит на деревню, где все по чуть-чуть сходят с ума?
Он перевёл взгляд на Астру. Она стояла с опущенными плечами, чуть отведя глаза, как будто извинялась за всё
— Прости, — прошептала Астра, отступая на шаг, почти прячась за его спиной.
Тинкл знал: если не защитит её — больше никто не сможет.
— А теперь ты, — процедил он сквозь зубы, взгляд вонзился в чужака.
— Кто ты? Откуда? Чего тебе надо?
Сергей сжал плечи, будто это могло унять дрожь, что поднималась изнутри. Демон внутри зашевелился
Он сглотнул, подавляя тошноту, и выдавил:
— Я… Сергей. Я ехал на поезде. Меня… призвали на службу, военную. Был приказ. И я… — взгляд упёрся в кинжал, и слова запнулись.
— …поезд сошёл с рельсов. Что-то… кто-то…
— Что «что-то»? — перебил Тинкл, шагнув ближе, его глаза сузились.
— Ты сказал "нечто". Что это за нечто?
Сергей покачал головой, пот выступил на лбу.
— Нет, я… Я не знаю. Может… корни. Да. Кажется, это были корни. Толстые, из-под земли. Поезд перевернуло, я очнулся один… — голос дрогнул, будто он сам сомневался в своих словах.
Хмурился, но рука с кинжала медленно опустилась.
— Соболезную… Но, может, тебе повезло бы больше, если б ты тогда сдох. Здесь такие, долго не держатся. — Он замолчал, глядя на Сергея с недоверием.
— Оставайся. Пока что.
Астра облегчённо выдохнула, её пальцы осторожно коснулись локтя брата.
— Видишь? Он не опасный. Просто… живой. И это уже редкость, —голос был тише обычного, почти ласковый.
— Я вас представлю, — поспешно добавила она, пытаясь снять напряжение.
— Это мой брат, Тинкл. Он тут типа главный… Хотя один старый вредный дед до сих пор с этим не согласен.
Тинкл молча посмотрел на неё. Как же она болтает, когда волнуется. Этот её голос… всё такой же, как в детстве, когда она оправдывала их шалости перед матерью.
— Сергей. Рад знакомству. И не волнуйтесь — солдат ребёнка не обидит. -Он протянул.
Тинкл схватил его ладонь, сжав так, что хрустнули кости
— Это мы ещё посмотрим, — буркнул он, и было не ясно, шутит он или предупреждает.
— Ладно, солдатик. Уже поздно. У нас тут долго без дела не сидят. Завтра объясню, что к чему, найдём тебе занятие. Если, конечно, к утру не сбежишь.
Сергей не ответил, только кивнул, принимая правила этой чужой территории.
Тинкл ещё раз глянул на него, в глазах оставалась осторожность