— Не борись с этим, — прошептал призрак, следуя за ним.
— Что происходит? — выдавил Толчук.
— Клык зовет тебя. Ты не можешь остановить это.
Призрак был прав. Толчука тянуло вперед — не под арку Врат и на ту сторону, как прежде, но к одному из двух столбов. И с каждым шагом камень сиял ярче, превращаясь в ослепительную звезду в его руке.
Не в силах вздохнуть от его яркости, Толчук едва заметил момент, когда остановился. Его рука взметнулась вверх, сразу выпрямив его позвоночник. Он почувствовал, как Сердце с щелчком коснулось арки, и в этот момент он освободился от заклятья и отступил назад.
Толчук потер руку. Сердце угнездилось в словно специально приготовленном для него месте — как ключ в замке. Оно подошло настолько идеально, что было бы трудно отличить его от камня арки, если бы не исходящий из него слепящий свет.
Призрак заговорил:
— Камень в центре Врат — его сердце, точно так же, как наше собственное.
Голос Клыка внезапно изменил высоту.
— Теперь смотри! — предупредил призрак Триады. — Смотри, ибо Врата целые.
Свет Сердца хлынул в арку, воспламенив большой камень, словно огонь, поднесенный к маслу. Сверкающая вспышка вырвалась из столба-колонны, поднялась вверх над аркой, затем нырнула во вторую опору.
Когда она достигла земли, свет потускнел — но не угас!
Толчук выдохнул.
Можно было увидеть, как сверкающая звезда нырнула в землю, сияя сквозь гранит, подобно лунному свету, льющемуся сквозь плотный туман. Сияние прошло под аркой, затем вернулось к первому столбу, завершив полный круг воссоединения с Сердцем.
Толчук изумленно смотрел на сверкающую арку и ее отражение на граните внизу. Единое кольцо напомнило ему о Цитадели горного народа: гранитная арка, отражение которой в Тор Амоне создавало магический круг. Здесь было то же самое.
— Единство, — прошептал призрак Триады, и в его голосе слышалась смесь печали и радости. — Прошло столько времени с того момента, когда Сердце могло воспламенить Врата полностью!
— Я не понимаю.
Призрак указал вверх:
— Арка, которую ты видишь в этой пещере, — лишь половина целого, — он опустил руку к земле: — Ниже лежит другая половина круга, которая остается похороненной в камне, но только с ней Врата можно назвать целыми.
— Кольцо из камня сердца, — пробормотал Толчук. — Не просто арка.
Призрак кивнул:
— Сердце вернулось, и путь теперь открыт.
— Путь куда?
Призрак вновь повернул к Толчуку взгляд, сияющий светом червей:
— К сердцу всех вещей, к сердцу мира, — дух протянул руку к Вратам: — Под ними лежит истинное сердце Земли!
Пульсирующий гранит под аркой внезапно вздрогнул, как если бы большой камень был брошен в его центр. Из каждого столба выплыли облака тумана — остальные призраки вернулись. Они присоединились к своему собрату и все вместе наблюдали за сияющим кольцом камня сердца, а меж тем каменное основание словно бы подернуло рябью волн. Гранит потерял форму, превращаясь во что-то еще.
Толчук боялся того, что он мог увидеть, но не смел отвести глаз.
Постепенно колебания замедлились. Черная поверхность гранита исчезла. На ее месте возникло видение, которое заставило Толчука опуститься на колени.
Он смотрел в бесконечную темноту, пронизанную неровными линиями алого огня. Вспышки пламени, пульсируя, двигались по этим линиям, словно светлячки. Несколько огоньков вспыхнули на кольце камня сердца и начали свой путь по линиям. Но не эти линии заставили Толчука затаить дыхание. В самом центре чернильной тьмы покоился гигантский кристалл чистейшего серебристо-голубого цвета, сверкающий, как самый совершенный бриллиант в ночи.
Толчук не мог отвести взгляда от его красоты. Хотя ему не с чем было сравнить размер кристалла, чтобы судить о его величине, он знал, что смотрит на величайшую гору в миниатюре. Он был все равно что соринка рядом с ее величием.
— Узри сердце этого мира, — произнесли призраки Триады хором. — Дух Земли, обретший форму. Узри Призрачный Камень.
После этих слов сияющий кристалл покачнулся в их сторону. Толчук ощутил присутствие, наполняющее пространство, словно давление в воде на большой глубине. Не мигая, он наблюдал, ощущая единство мира, даже не вообразимое по глубине и границам.
Пока он наблюдал, он осознал, что алые линии были на самом деле прожилками камня сердца. Сеть линий переплеталась и разветвлялась, но все пути вели к кристаллу в ее центре.
«Призрачный Камень… Истинное сердце этого мира…»
— Она идет, — прошептала Триада позади него; их голоса были полны почтения.
Толчук тоже почувствовал растущую тяжесть в воздухе, давление в ушах. Затем появилась фигура, выступив из Призрачных Врат, как если бы она вышла из самого камня. На фоне серебристого сияния четко вырисовывалась темная тень, живой поток черного масла. Это была женщина, высокая и полная достоинства, одетая в туман серебряных прядей, которые клубились вокруг нее подобно облакам, скрывая ее эбонитовые плечи, затеняя ее лицо, развеваясь и покачиваясь так, словно она двигалась под водой. Все пряди вздымались и струились по направлению к Призрачному Камню, смешиваясь друг с другом.
— Кто?.. Что?.. — заикаясь, пробормотал Толчук. Услышав его голос, она остановилась, повернувшись к нему.
Серебряные волосы на миг открыли ее лицо. Размытые черты внезапно стали совершенно четкими, словно вырезанными из камня.
Толчук выдохнул:
— Елена!
Мама Фреда продолжала греть свои замерзшие кости у огня. Рядом с ней Джеррик шепотом разговаривал с Магнамом и Джастоном, но она слушала не их — через чуткие уши ее любимца тамринка ее внимание было приковано к группе огров из клана Куукла.
У нее кружилась голова, оттого что она сидела так неподвижно перед теплым огнем, в то время как другая ее часть, вооруженная острыми чувствами, неслась быстрыми скачками. Ее обоняние ощущало одновременно и теплый дым лагерного костра, и похожий на козью вонь запах вспотевших огров.
Мама Фреда обхватила руками наконечник своей трости и опустила подбородок на пальцы, а ее сердце стучало в ушах в страхе за ее питомца, в страхе за них всех. По словам Крейнока она поняла, что клан Куукла замышляет предательство и кровопролитие. Ей страстно хотелось рассказать остальным, но сейчас она была слепа и могла не заметить, как кто-то подслушивает. Вокруг себя она слышала шаги огров, их рев, лающие команды. Кто-то был рядом, приглядывая за чужаками. Сейчас ей следовало оставаться безмолвной, пока она не выяснит, что за ловушку готовит клан Куукла.
Она сосредоточилась на Тикале.
В этот момент группа огров пересекла луг и вошла в лесок, приютившийся на более высокой части нагорья. Она были на своей территории и направлялись в домашнюю пещеру, к своим жилищам. Отряд рычал, словно отдаленный гром, и предметом обсуждения по преимуществу являлось количество голов врагов, которое они смогут собрать, когда начнется война. Но, когда лес из черных сосен и горной ольхи сгустился вокруг них, отряд притих.
Через нос Тикаля Мама Фреда чувствовала страх в их мускусном запахе. С каждым шагом этот запах сгущался. Ее пальцы сжали крепче трость.
Крейнок остановился и знаком приказал остальным не двигаться. Никто не зарычал, возражая. Нескладный огр расправил свой плащ из волчьей шкуры нервным движением, затем осторожно отошел от группы.
Мама Фреда безмолвно попросила Тикаля следовать за ним. Тамринк скользнул на тропу и обогнул основную группу. Затем Тикаль ухватился за ветви, высоко подпрыгнул и понесся по вершинам деревьев. Здесь, в густом лесу, кроны деревьев были для него хорошей дорогой. Острые глаза ее любимца не теряли из виду Крейнока, пока огр пробирался глубже в темный лес.
В небе сверкнула молния. Начался дождь, забарабанив по листьям и сосновым иглам. Тикаль скользнул на ветви пониже, чтобы не промокнуть и продолжать следить за огром, который забирался в чащу.