Эррил опустил бинокль. Елена стояла рядом с ним, ее правая рука была поднята к небесам. Он смотрел, как она быстро укротила свою магию и натянула перчатку из кожи теленка на свою рубиновую кисть, немного побледневшую после этого магического представления.
Он подошел к ней.
— Я заметил Толчука и Могвида у входа в пещеру, — сказал он.
— Так они по-прежнему здесь… хорошо, — ее глаза все еще светились песней дикой магии.
— Я также видел с ними Джастона.
Ее бровь изогнулась:
— Жителя болот? Ты уверен? — замешательство заставило померкнуть сияние магии в ее лице, и Эррил был рад этому. Черты ее лица вновь обрели теплоту.
— Трудно с кем-то спутать это покрытое шрамами лицо, — уверил он ее, беря за руку. Остальные стояли у палубных ограждений по обе стороны, но его не волновало, кто на них смотрит; он больше не скрывал своей любви к Елене. — Я видел, что Джастон опустился на колени возле какого-то странного ребенка. Сейчас он летит на крыльях к нам.
— Крылатый ребенок? — она смотрела в небеса, пока не заметила маленькую фигурку в полете. — Это может быть одно из созданий Кассы Дар?
Эррил пожал плечами.
— Похоже, нам есть что рассказать друг другу.
Они стояли рядом и смотрели на долину внизу, освещенную утренними кострами и покрытую множеством напоминающих скалы фигур огров.
— Будет приятно увидеть Толчука и остальных снова, — пробормотала Елена.
Эррил услышал нотку сожаления в ее голосе. Он поцеловал ее в макушку. Последние дни здесь, на «Фее Ветра», были полными мира и покоя: ни опасностей, ни чудовищ, ни темной магии — только солнце, ветер и небо. Но на земле внизу они ясно видели знаки войны: сожженные жилища, остовы домов на месте городов, своры странных чудовищ в лесах.
Эррил неожиданно начал понимать эльфов немного лучше. Наверху, в открытых небесах, мир казался проще и ярче.
— Мы должны всегда летать, — прошептал он ей на ухо.
Она обвила его руками:
— Не дразни меня.
Как же он хотел, чтобы все было так просто! Но он знал, что никакие слова не собьют Елену с выбранного пути. Поэтому он позволил ей помечтать о побеге.
— Крылатый ребенок приближается, — заметил он.
И почувствовал, как она вздохнула.
— Пришло время вернуться в мир, — прошептала она, уткнувшись ему в грудь.
Эррил поднял ее лицо и вытер ее слезы, прежде чем кто-нибудь смог заметить их:
— Мы встретимся с ним вместе.
К середине дня Елена смертельно устала, пытаясь призвать к порядку военный совет. Напряжение между изменяющими форму и ограми оставалось сильным. И те, и другие долго жили, отгородившись от внешнего мира, и не доверяли ему. Как она могла выковать из них единую армию, если сомневалась, что у нее хватит сил даже на это собрание? Встреча отряда Елены и отряда Толчука чуть раньше была радостной и печальной одновременно.
Джеррик, Мама Фреда, и маленький Тикаль… все мертвы.
Глаза Елены опухли от непролитых слез. После того как она услышала историю перерождения Вирани и предательства, свершившегося здесь, чувство безнадежности охватило ее душу, и она видела пораженное лицо Эррила. Некогда он любил Вирани, а теперь она возродилась в этом мерзком облике в горах и забрала жизни его друзей. Неужели зло в этом мире никогда не умрет?
Елена протянула руку Эррилу. Он сжал ее пальцы. Все собрались. Пришло время начинать.
Она поднялась и обвела взглядом комнату, где факелы, горящие синим светом, отбрасывали тени на стены. Толчук назвал это место Пещерой Духов, священной пещерой племен огров. С одной стороны костра в центре собрались пять вождей кланов огров со своими военачальниками. Напротив них сидел старейшина силура со своими изменяющими форму. Среди них был и ее собственный отряд.
Все смотрели на нее.
Елена заговорила уверенно:
— Через три ночи, в полнолуние, миру грозит конец, — она оглядела множество разных лиц. — Всему миру. Не только лесам Западных Пределов, не только горам Клыка, не островам у побережья и не равнинам, что лежат дальше. Всему миру грозит конец.
Она дала собравшимся время осмыслить ее слова.
— Ты уверена, что это правда? — спросил Хуншва, военный вождь объединенных кланов.
Елена бросила взгляд на Арлекина Квэйла, затем вновь посмотрела на Хуншву.
— Мы получили вести из доверенных источников. А по пути сюда мы видели горящие села в предгорьях. Мы видели, как войска собираются на плато у вашего пика.
Толчук заговорил со своего каменного сидения:
— Даже Триада говорила о грядущей опасности.
Хуншва кивнул. Среди остальных огров послышалось рычание.
— Что нам делать? — спросил старейшина силура. Он был одет в белые одежды — единственный знак отличия. Он не стал надевать на эту встречу корону из листьев.
Елена жестом попросила Эррила встать.
Одетый в черные парадные одежды, он выглядел впечатляюще. Его черные волосы были завязаны сзади в строгую косу, а щеки все еще пылали от ножа, которым он сбрил щетину с лица.
По ее телу прошла дрожь, когда она посмотрела на него. На пути сюда им пришлось разделять пусть не тела, но, по крайней мере, постель. Под одеялами, скрытые от глаз окружающих и лишенные необходимости соблюдать приличия, они в тишине делили тепло прикосновений друг друга, изучая границы, которые ни один не был готов пересечь.
Эррил обратился к собравшимся вождям, вернув ее в настоящее.
— Великое зло принесено на это нагорье — статуя из отвратительного черного камня, изображающая Виверну. Это сердце той тьмы, что угрожает нашему миру. В следующие два дня мы пошлем разведчиков по воздуху и по земле. Мы должны узнать, где спрятана статуя, чтобы, когда солнце взойдет через два дня, мы привели к ней наши армии и уничтожили ее.
— Это остановит зло? — спросил Хуншва.
Елена вздохнула, когда Эррил взглянул на нее. Она помнила демоницу Вирани.
— Зло всегда выживает, — просто ответила она.
Среди собравшихся поднялось тревожное бормотание.
— Но сейчас наши усилия защитят мир, — закончила она. — Это все, что мы можем делать в жизни, — сражаться со злом там, где оно обнаружится.
— Где оно обнаружится? — переспросил старейшина силура. — Подножия холмов бескрайни. Поиск одной-единственной статуи займет сотни дней, не два.
— Мы знаем в общих чертах место, куда направляется статуя, — сказала Елена. — В Винтерфелл… место, где я выросла.
Потрясенная тишина встретила это откровение.
Но следующие слова удивили даже саму Елену.
— Я знаю точнее, где может находиться зло, — эти слова произнес странный ребенок, стоявший возле Джастона — один из големов болотной ведьмы, крылатая девочка совершенной красоты. Но говоривший голос казался древним и пришел из куда более отдаленного места, чем границы этой пещеры, — это была Касса Дар. — Когда я изучала тексты, чтобы послать Джастона с одного Клыка на другой, я натолкнулась на трактат, где говорилось о месте слияния стихийных энергий с обоих Клыков. Если Плотина и будет расположена где-то, то, по моим расчетам, это там.
— И где это? — спросила Елена.
— Если мои расчеты верны, это место под названием Зимний Эйри.
Елена выдохнула. Эррил рядом с ней напрягся. Это место имело долгую и кровавую историю. Там ее дядя Бол устроил свое жилище и встретил свою смерть. Во времена Эррила там находилась школа магов Чайрика, прежде чем ее разграбили и уничтожили войска Гульготы. И в пещерах под Эйри Елена и Эррил обнаружили статую из живого кристалла, изображающую мальчика, Денала, пронзенного в сердце мечом самого Эррила. Так много трагедий всплывало при одной только мысли… Могло ли это быть правдой? Мог ли полный круг замкнуться там, где начались все их странствия?
— Зимний Эйри…
— Это будет место, с которого мы начнем искать, — прошептал Эррил.
Ледяной страх пронзил Елену. Эйри был связан с ужасными воспоминаниями: темные коридоры, шипение гоблинов, бой с мульготра на открытом пространстве… Там она познала свою силу.