— Лилит, — Агния толкнула меня в бок. — Не спи.
— Не сплю, — буркнула я, открывая глаза.
Леди Флин снова рассказывала что-то об истинных ведьмаках. Кажется, о последних днях войны и предательстве своих же кланов. Но я не слушала. Сжимала кулаки от злости и гадала, очнется ли светлая староста, и по чью душу явятся тени в следующее новолуние.
Глава 9. Нежданные союзы
Юмми Свон провела без сознания почти неделю. Родители посовещались с педагогами и оставили ее в колледже, доверившись опыту местной целительницы. Всё-таки именно она вернула в реальность учеников в безумную ночь духа в прошлом семестре. Леди Виэра не подвела. На шестой день создала новое зелье с жутко сложным составом, которое, по ее же словам, подняло бы на ноги не только ученицу, спящую магическим сном, но десяток покойников.
В утро, когда Гвендарлин облетела счастливая весть, впервые за долгое время из плена пепельных туч вырвалось солнце. Оно золотило снег и радовалось возвращению Юмми вместе с обитателями древнего замка. Правда, не со всеми. В особом секторе новость восприняли прохладно. Разумеется, смерти светлой ученице здесь не желали, но и не тревожились за ее жизнь и здоровье. Для полуцветов Юмми — полноценная, а, значит, получила по заслугам. За все грехи: свои и чужие.
Наблюдая день за днем за всеобщим равнодушием, я поняла, что ни за что не раскрою нашу с Ульрихом тайну. Если светлая девчонка, никому не причинившая вреда, не вызывает и тени сочувствия, меня за роман с полноценным темным магом заклеймят до конца учебы. А, как Ульрих верно заметил, мне в этом секторе жить и жить. Отверженная среди отверженных — худшей участи не придумаешь. Да, о секрете знала Агния. Но я верила, что она не сделает его всеобщим достоянием.
— Почему никому не проходит в голову, что подобное повторится в нашем секторе? — спросила я Шема на одной из тренировок, пользуясь царящей суматохой. Он единственный, не считая меня и Милли, принял магический сон Юмми близко к сердцу.
— Все предпочитают думать, что виноват кто-то из учеников, а не дух, — приятель сердито свел густые брови. — А разборки полноценных — это разборки полноценных. Вот если в следующее новолуние не проснется кто-то еще, народ струхнет.
Меня передернуло. Кто-то еще. А, точнее, член ордена полной луны. Кто? Ульрих, Элиас, Милли? О Тео с Брайсом я особо не переживала. О Рашель, пожалуй, тоже. Разве что младший герцог расстроится. Что до моей персоны, опасность пока вряд ли грозила. Странные существа сказали, ко мне тени не сунутся, пока сил не наберутся. Логично. Зачем рисковать раньше времени. Лучше выждать и ударить по полной.
— Одно хорошо, — добавил Шем, почесав нос. — Полноценные напуганы и не задираются. Пока не до нашего брата.
— Точно, — проворчала я без вдохновения.
Шем не преуменьшал. Ученики ходили по замку угрюмые и вздрагивали от любого громкого звука. Больше всех разволновались участники ордена. Еще бы! Они считали, что находятся под опекой истинного духа.
— Может, дело в том, что Юмми светлая? — предположил Тео на срочно созванном собрании. — Гвендарлин благоволит темным магам. Вдруг наша защита прочнее?
— Чушь, — отозвался Ульрих, постукивая пальцами по столу. — Когда тень в облике мэтра Рица похитила меня, Лилит и Милли, она… хм… то есть, он… прекрасно управлял нами и едва не покалечил. Эта безумная парочка не может нас убить без последствий, а всё остальное — пожалуйста. Технически Юмми жива.
Не успокоило орден и возвращение светлой старосты. Особенно после её мрачного рассказа. Девчонка появилась в берлоге, едва покинула целительский блок. Белая, как снег, покрывший море, и непривычно тихая. Устроилась за столом и долго молчала. Её не торопили, не смели смотреть в погасшие глаза.
— Я не знаю, как всё… — она запнулась и откашлялась. — Как всё началось. Помню только плен. Бесконечный. Меня не было шесть дней. Но мне они показались вечностью.
«Бабочка в сосуде» — вот как назвала себя Юмми. Она билась и билась о прочное стекло, но ничего не менялось. Сквозь прозрачную стену темницы девчонка видела Гвендарлин: залы, коридоры, ученические спальни. Но обитатели колледжа предстали в виде призрачных силуэтов. Они находились слишком далеко, в совершенно иной плоскости, и не слышали горестных призывов о помощи. Не подозревали, что кто-то в ней нуждается.
— Я была и жива, и мертва одновременно, — Юмми потерла нос, как ребенок, который собирается расплакаться. — А еще… еще силы таяли. Я будто медленно истончалась.