Я вздрогнула. И, правда, глупость несусветная.
В последние несколько дней я, контуженная предательством Ульриха, не особо задумывалась о причинах, толкнувших младшего герцога на нападение. Но Милли права. Это совсем на него не похоже. Однако и в подставу верилось слабо. Дар Элиаса — вызывать грозы и ветра. Он без труда бы справился с тучкой, «плачущей» чернильным дождем. Но зачем ввязываться в безумную авантюру, когда мы и так ходим по лезвию?
Ответ я получила в тот же день. По дороге с последнего урока в тренировочный зал к нам с Агнией подошла Рашель Фаули. Выглядела первая красавица Гвендарлин паршиво: щеки бледные, глаза припухшие, губы дрожат, как у расстроенного ребенка.
— Оставь нас на минутку, — велела она огневичке. Впрочем, скорее, попросила. Без требовательных ноток в голосе и привычного снобизма.
— Еще чего! — возмутилась Агния. — Тоже хочешь оживить медведя?
— Я ничего Лилит не сделаю, — отчеканила Рашель строго. — Можешь постоять в сторонке и сама убедиться.
— Всё в порядке, — предвосхитила я новое возражение подруги. — Дай нам пару минут.
Агния закатила глаза, но просьбу выполнила. Хотя я не сомневалась, что это мне еще аукнется. Претензиями и расспросами.
Рашель заговорила не сразу. Покосилась на огневичку и несколько раз тяжко вздохнула.
— Как думаешь, леди Барбара способна пойти на попятную, если Элиас извинится? При всех?
Я открыла рот. Извинится? Герцог перед полуцветом? Ну, дела! Это же позор перед полноценными учениками до конца учебы!
— Значит, всё-таки это он организовал чернильные осадки, — проворчала я.
— Он, — Рашель кивнула. — Надеялся обойтись малой кровью.
— К-к-какой кровью? — переспросила я нервно. Да что у них там творится?!
— А ты не понимаешь? — сестричка Свена назидательно покачала белокурой головкой. — Дэриан с первого дня носился с идеей наказать вашу воспитательницу за появление в Гвендарлин. Элиас взял это на себя. Посчитал: лучше чернила, чем что-то другое. В свите Дэриана предлагали куда менее безобидные варианты.
Я качнулась. Вот, демоны! Уэлбрук! Это всё он! А нам отдуваться!
— Так что думаешь про извинения? Сработают?
Рашель смотрела с надеждой, но я не имела права лгать.
— Леди Барбара — необычный полуцвет. Готова ставить на место любого. А сейчас она считает себя униженной и жаждет мести.
Рашель всхлипнула.
— Тогда мы пропали. Она требует, чтобы Элиаса отстранили до следующего семестра. Директор предложил компромисс — отправить его домой на пару месяцев. Но для нас и это слишком много.
Я подозревала, Рашель больше печется о себе, чем об ордене и истинном духе. Остаться в колледже без тайного возлюбленного, когда рядом Уэлбрук — непростое испытание.
Девчонка догадалась, о чем я думаю, и добавила смущенно:
— Для нас всех.
Я посмотрела на Агнию, внимательно следящую за нами. На лице подруги застыло недоумение, того гляди, затылок почешет. И, правда, картина предстала странная: бледная Рашель Фаули говорит с полуцветом, пряча взгляд. Не увидишь лично, ни за что не поверишь. Я бы и сама не поверила полгода назад.
— А старший брат помочь не может? — спросила я. — Переубедить леди Барбару?
Сестричка Свена горько усмехнулась.
— Он пытался. Ваша воспитательница взбеленилась. Сказала, будь Элиас хоть сыном директора, не уйдет от наказания. Вот мы и подумали про извинения.
— Пусть Элиас сам решает, — я развела руками. — Шансов на благосклонность леди Барбары мало. Да и ваши не простят ему унижения. Где это видано — извиняться перед полуцветом.
Голубые глаза Рашель вспыхнули, но она спрятала негодование.
— Всё когда-то случается в первый раз, — проговорила туманно и попрощалась.
Едва она скрылась за поворотом, налетел «огненный ураган» с твердым намерением устроить допрос.
— Какого демона? Надеюсь, ее не зеленоглазый обманщик подослал?
Сердце сжалось, как испуганный зверек. Ох уж, эта Агния. Зачем же спрашивать в лоб?!
— Рашель беспокоится об Элиасе, — объяснила я без выражения, гоня из памяти лицо Ульриха. — Интересовалась настроением леди Барбары.
Огневичка хмыкнула.
— Пусть не рассчитывают на поблажку, — припечатала злорадно. — Ты слышала воспитательницу утром. Твоему приятелю-герцогу пора паковать вещи.