— Это не я.
Прозвучало, как глупое оправдание. Я бы сама себе не поверила, если б не знала, что тут произошло на самом деле. Вот и они не поверили. Даже не взглянули, будто я пустое место. Или обыкновенная лгунья, смеющая перекладывать вину.
— Мэтр Дюваль, помогите доставить Фаули ко мне, — попросила целительница.
Тот поспешно наколдовал носилки и кивнул Ульриху, чтобы помогал. Вместе они уложили Свена и понесли прочь в сопровождении леди Виэры. Ульрих тоже на меня не смотрел, но я физически ощущала его напряжение. Он бы предпочел остаться.
— Идем, — велела леди Флин безлико.
Ноги едва слушались, но я заставила их делать шаг за шагом. Навстречу переменам. Кардинальным и точно не радужным.
****
Время тянулось медленно. Капель и солнце за окном не радовали. Лучше бы в стекло бился ураганный ветер. Это больше соответствовало настроению.
Меня заперли в одном из залов на верхнем этаже и оставили вариться в собственном соку. В комнате стояли два дивана. Но лежать, а, тем более, спать не тянуло. Душой овладел гнев, жег ядом внутренности. Окажись под рукой цветочные вазы или горшки, осколки бы «украсили» ковер. Я с трудом удержалась, чтобы не схватить стул и не разбить им оконное стекло. С легкостью наплевала бы на последствия. Хуже, чем есть, не будет. Но потом вспомнила, что на улице холодно.
А Свен умен. Придумал идеальный план. Все знают об истории с медведем. Как и об участии негодяя в организации огненного шторма. Целых два повода для мести. Да еще каких! Кто поверит, что он сам себя покалечил, когда рядом стоял полуцвет, жаждущий поквитаться за обиды. Полуцвет, который не контролирует злость.
Я ждала, что меня вот-вот вызовут к директору. Едва он выслушает Поля с Альмой, примется за пойманного с поличным ублюдка. Но часы шли, а входная дверь не открывалась. Солнце, устав растапливать снег, скрылось за горизонтом, и комната утонула в сумерках, а потом сдалась в плен ночной тьме.
Никто не вспомнил, что я, как любое живое существо, нуждаюсь в пище. Желудок сердито ворчал, а воображение рисовало накрытый к ужину стол: вареный картофель, курицу с подливкой, пироги с яблоками и малиной. Единственное, что мне оставили, это железный графин с водой. Правда, не слишком свежей. Тара простояла здесь не меньше пары дней. Но всё лучше, чем мучиться от жажды.
Я сдалась, когда часы в отдалении пробили десять ударов. Завалилась спать. Свернулась калачиком, жалея об отсутствии одеяла. С наступлением ночи температура в помещении заметно понизилась. Весна весной, а в темное время суток так просто не согреешься. У меня же нет шубы, как у Урсула. Кстати, о коте. Вспомнив питомца, я заподозрила, что снова «попаду» в его тело. Однако он откликнулся иным способом. Явился лично. Легко преодолел деревянную преграду и устроился на диване под боком.
— Ты бы подслушал, что они там говорят, — проворчала я.
Серебристые глаза сверкнули в темноте. Кот явно не собирался выполнять желание. Возможно, знал, что меня не ждет ничего хорошего и не хотел сильнее расстраивать.
— Ты же уедешь со мной из Гвендарлин? После исключения?
Урсул не шелохнулся. И не поймешь, что сие значит. Но я заподозрила, что в отличие от упырей леди Барбары, мой «подарок» предпочтет жизнь в замке переезду в поселок Бирюзовый. В нашей хибаре не пошикуешь. Особенно в компании тетки Дот, недолюбливающей кошек. Тиру вон не раз грозилась прогнать метлой, не подозревая, что за особа скрывается под черной блестящей шкуркой.
— Ладно, оставайся. Я не обижусь.
Но я солгала. Расставание с Урсулом рвало сердце. Как и с другим обитателем Гвендарлин, чье имя начиналась на ту же букву, что и у кота.
Веки налились тяжестью, глаза слипались. Мысли становились тягучими.
Сначала я решила, что это сон. У окна, спиной ко мне, стояла знакомая призрачная фигура. Без скрипки и смычка. Но и так отлично узнаваемая.
— Маргарита.
Я села, задев Урсула. Кот зашипел. Не на меня. На призрак.
— Здравствуй, Лилит.
— Я ведь сплю? Хм… а почему мы не в башне?
— Нет, не спишь. Я могу покидать башню. Когда наберусь достаточно сил. И даже общаться с живыми. Но крайне редко.
— Тогда почему не поговоришь с братом? И подругой. Они же… — я хотела сказать «винят себя в твоей смерти», но замолчала. Не стоит в это лезть. Может, Маргарита сама считает, что Эмилио с дражайшей невестой ее подвели. — Почему ты… хм… пришла ко мне?