Ура Зан лично приподнял полог шатра и жестом пригласил пленных войти. Когда все вошли, он указал на подушки, на которых они должны были сидеть. Ура Зан уселся напротив, поджав под себя ноги. Так они просидели какое-то время. Этней молил богов, чтобы принцесса уже поскорее явилась, потому что всякий раз, когда на него смотрел своим хищным взглядом аморканец, у него на теле выступала дрожь. Наконец, в шатер вбежал слуга и сообщил, что скоро явится принцесса, а Ура Зан дал знак пленным отвернуться или закрыть глаза.
Принцесса вошла. Этней узнал ее по запаху благовоний, от которых у него сразу же замутило в голове, ему казалось, что он переместился в какой-то дивный, благоухающий ароматами сад. Принцесса шла тихо, но Этней слышал, как позвякивают ее украшения, и отметил, что у принцессы их много. Ему уже захотелось взглянуть на нее, но вспомнив об участи, которая его ждет в таком случае, он лишь сильнее зажмурил глаза.
Принцесса заговорила, и у Этнея сразу же перехватило дыхание.
— О Ура Зан, — зазвучал ее дивный голос, по красоте превосходящий звучание десятка лир, — кто все эти люди?
— Твои гости, госпожа, — ответил аморканец.
— Почему же они не смотрят на меня?
— Боятся тебя прогневать, о принцесса.
— Этот светловолосый раб похож на девушку, — сказала принцесса, и Этней, хоть и не видел, на кого она указывала, понял, что говорят о нем, ведь он единственный из всех пленных имел светлые волосы. — Спроси у него, почему он не хочет посмотреть на лучшую из принцесс.
— Эй ты, — крикнул разбойник, — раб, почему ты не смотришь на лучшую из принцесс?
— О госпожа, — молящим голосом, ответил Этней, — я не желаю тебя прогневать, ибо я лишь презренный раб и не достоин видеть твою красоту, о которой слагают песни во всем мире.
— Этот раб смешной, — сказала принцесса и чуть громче спросила: — А правда о моей красоте поют песни?
— В Киосе я слышал много таких, — сказал Этней.
На самом деле если в Киосе и пели песни о красоте принцессы Асмины, то, видимо, шепотом и лишь в таких местах, в каких Этней никогда не бывал. Но, кажется, эта ложь понравилась принцессе, и она даже тихонечко усмехнулась, что Этнею давало надежу на скорую свободу.
— Глупый раб, — сказала принцесса, — ты ничего не знаешь о моей красоте. Лучше спой мне одну из таких песен.
И тут Этней понял, что попался в ловушку, напрягая память, он пытался вспомнить хоть одну песню о какой-нибудь принцессе, чтобы выдать ее за песню о принцессе Асмине, но очень скоро сдался, поняв, что ни одной подобной песни не помнит.
— О госпожа, — сказал он, — разве достоин я петь о лучшей из принцесс? Своим голосом я оскверню твое имя.
— Что ж, — со вздохом сказала принцесса, — может, тогда ты хочешь послушать, как пою я?
— Это было бы для меня дороже всяких сокровищ.
Принцесса начала петь, и голос ее был поистине ангельской красоты. Подобно журчанию горного ручья в самый тихий день, сливающемуся с пением соловьев, мелодия ее голоса била прямо в сердце и давала отдых телу, душе и разуму. Этней чувствовал, что с каждым мгновением, сердце его колотится все быстрей и вот-вот вырвется из груди прямо в руки принцессы. Никаких других звуков он больше не слышал, ничего для него не существовало, кроме этого дивного голоса, несравнимого по красоте ни с каким другим голосом.
Больше всего на свете ему захотелось увидеть это ангельское создание, которое, должно быть, по красоте сравнимо с самими богинями. Если бы он был хоть на немного, на одну кроху смелее, он бы открыл глаза и упал на колени перед той, кто растопила его сердце, но он не мог, ибо был очень труслив.
Принцесса умолкла, и Этней возблагодарил богов за то, что они закончили его истязания, ибо пропой она еще секунду, он бы точно не выдержал и нарушил запрет, поставленный Ура Заном.
— Этот раб хорош, он не хочет сдаваться, — немного, как показалось Этнею, холодно сказала принцесса Ура Зану, — я выбираю его.
Что она имела в виду этими словами, Этней не понимал, но они ему очень понравились и он уже начинал представлять себя в ее объятиях. Ура Зан мгновенно прервал его мечтания.
— Принцесса ушла — ты можешь открыть глаза, — сказал аморканец.
Этней не сразу поверил кочевнику и, боясь, что это очередное испытание, еще какое-то время просидел с закрытыми глазами, пока полностью не стал уверенный в том, что загадочная женщина вышла. Когда он осмотрелся вокруг, то не обнаружил никого из пленных: в шатре остались лишь он и аморканец. Другие юноши имели неосторожность открыть глаза, и Этней это с ужасом понял.