— Красота не вечна, принцесса.
— Моя вечна, — гордо заявила Асмина.
Этней склонил голову.
— Да принцесса.
Принцесса тихонько хихикнула, а потом властным голосом обратилась к разбойнику:
— Ура Зан, этот раб мне по душе, он выдержал все наши испытания, и не будет делать того, что ему велено не делать, — пусть его приготовят для меня.
— Идем, — сказал аморканец и помог подняться Этнею.
Они вернулись в тот же шатер, где его уже ожидали слуги, чтобы подготовить для последней встречи с принцессой. Его вновь погрузили в теплую воду и омыли все его члены, не пропустив при этом рта, котором побывала не самая вкусная пища и не самое вкусное вино. Ура Зан окропил его руку живой водой из источника Истень, и раны от ожогов вмиг затянулись и боль ушла. Потом его тело натерли благовониями, снова одели и нацепили на глаза повязку. Когда все закончилось, Ура Зан отвел его обратно в большой шатер к принцессе. Асмина встретила его у входа и, велев аморканцу удалиться, лично отвела его к своему ложу. Этней сперва колебался, потому что не понимал, чего ему ждать. Тогда принцесса положила свои нежные руки на его пылающие огнем щеки и ласково произнесла:
— Чего же ты боишься Этней? Я не сделаю тебе ничего худого.
Ее опьяняющие слова для Этнея были больше чем убеждением. По ее властному приказу он в одно мгновение снял с себя всю одежду, оставив одну лишь повязку на глазах, и улегся на ложе, приготовленное для него. Затем Этней погрузился в сон, сладкий и дивный, о котором никогда в жизни и не мечтал. Он стал пленником ласк девушки, которую считал настоящей богиней и мог мечтать о такой лишь во снах. Она обвивала его шею своими нежными ручками, ласково шептала ему на ухо приятные слова, целовало его, а он с каждым мгновением таял, словно лед на палящем солнце. Завтра, как и вся грядущая жизнь, теперь для него были ничем: лишь то, что происходило сейчас, имело для него значение.
И раз теперь ему было плевать на будущее, он решил посмотреть на это дивное создание, растопившее его сердце, на этого ангела в плоти, снизошедшей до любви к смертному всемогущей богини. Он уже не боялся ни Ура Зана с его острозаточенной саблей, так ловко срубавшей головы его пленников; ни карающий длани всевидящего творца, ни самой смерти.
И вот движимый желанием узреть ту самую, с которой он был готов отправиться в вечность, он сорвал с головы повязку и бросил ее на землю, предвкушая узреть неземную красоту нагой девы, но свет десятка свечей открыл ему вовсе не прекрасную принцессу, а мерзкое существо, извергнутое самой преисподней. В одном был прав Этней: он в действительности не видел прежде ничего подобного. То, что он видел перед собой, хоть и внешне походило на женщину, женщиной вовсе не являлось, скорее ее жалким подобием. И если коварные боги, когда создавали этого монстра, хотели подушить над смертными мужами, то их шутка удалась.
Зубы этого существа были столь остры, как у шакала; глаза огромные и горели хищным огнем, казалось, они вот-вот спалят дотла одураченного юнца; лицо ее было бледное, словно это лицо самой смерти; нос был впалый с огромными ноздрями, изо рта торчал длинный раздвоенный язык, как у змеи, а грудь была покрыта зеленной чешуей, с головы спадала прядь пепельных волос, сзади торчал длинный хвост с шипами. Поняв, что его тайна раскрыта, чудовище начало шипеть, окропляя грудь Этнея зеленой жижей из пасти.
Страх и все остальные чувства в тот же миг вернулись к одураченному юнцу, и теперь он думал лишь об одном: как убежать от этого злобного существа, которое вот-вот откусит кусок от его плоти. Инстинкт выживания подсказал ему схватить ближайший к нему подсвечник и ударить принцессу по голове, пока она не искусала его, и он сделал это в тот же миг. Зеленная струйка побежала по ее бледному лицу; Асмина упала на своего пленника и обмякла. Этней быстро сбросил ее с постели и, не вспоминая о брошенной одежде, выскочил из шатра. Он знал, что все кончено: его убьют, если поймают; он погиб. На счастье в лагере было тихо, ни одна душа не бродила в темноте. Этней пробирался на цыпочках, он думал, что спасен, но в тот самый момент, когда он окончательно поверил в возможность своего побега, за его спиной раздался грозный голос Ура Зана. Этней упал ему в ноги и стал молить о пощаде. Аморканец вытащил свою саблю.
— О Ура Зан, — кричал обреченный Этней, — ты обманул меня! Ты говорил, что она самая красивейшая из женщин, но это чудовище не женщина вовсе.
Но Ура Зан был глух к его мольбам. Этот бывалый воин, не имел сочувствия, он знал лишь, что такое долг, и поскольку его долгом было убить Этнея за ослушание, он сделал это, не поведя бровью, так тихо, если бы в тот момент кто-то стал за его спиной, он не понял бы, что произошло.