Еще до того, как тело Этнея упало на землю, Ура Зан уже возвращался в лагерь, вытирая окровавленный клинок рукавом.
Так умер Этней из Киоса, успев понять перед смертью, что быть слепцом лучше, чем мертвецом.
- О правильных по ступках
Киар закончил рассказ, и вся троица какое-то время провела в тишине, каждый обдумывая что-то свое. Первым нарушил тишину Наум.
— У него был выбор жить или умереть, — вздохнув, сказал он, — но он поддался соблазну и нарушил запрет, за что и поплатился. Хотя по мне лучше смерть, чем лечь с чудовищем. Каждому когда-то приходится делать выбор, от которого зависит многое. Но все же не мы решаем, чем все закончится: судьба превыше всего, от нее не уйти, даже если ты считаешь, что твой выбор верный. Если тебе суждено сгинуть, то ты сгинешь, и никакой выбор тебе не поможет.
Я слышал, что ладанейский душегуб Радим, всю свою жизнь поступал неправильно, вредя людям, и удача всегда сопутствовала ему, но когда он поступил впервые правильно, удача изменила ему, и он пожалел, что принял именно такой выбор. Он поступил правильно: в этом ни у кого нет сомнений, но откуда же ему было знать, что он вскоре пожалеет об этом?
— А что сделал этот Радим? — поинтересовался старый Киар.
— Хочешь, расскажу? — воскликнул Наум, радуясь, что теперь его очередь рассказывать.
Киар кивнул.
Наум начал:
— Радим был человеком скверного характера и всегда брал все, что хотел. Он не знал ни о чести, ни о сострадание, его заботило полнота его кошелька. И ради этого мог пойти на любую низость. Он ничем не гнушался. Поговаривали, что он даже прикончил родного отца за несколько монет.
Но всему есть конец.
Гнусные деяния Радима не могли продолжаться вечно. Справедливость восторжествовала, и однажды его схватили люди князя. Но удача была на его стороне: ему вместе с сообщником удалось сбежать темной ночью, убив нескольких охранников. Они надеялись, что найдут спасение на Вольнице, где законы варнов не действуют и где каждый хозяин своей судьбы. Князь же, желавший покарать убийцу Радима, назначил за его голову много золота и отправил по его следу своих «Стервятников», наемников, которых он держал всегда при себе и поручал им самые грязные дела.
Поговаривали, что никто не мог уйти от «Стервятников», но удача вновь улыбнулась Радиму, и ему удалось сбить своих врагов со следа. И вот, не встретив на пути никакой опасности, он и его сообщник миновали земли варнов, затем инейские земли и наконец узрели могучие башни Вольного града. И в тот самый момент, когда они радовались своему спасению и считали, что самое страшное позади, на их пути возникла мертвая лошадь, как считал Радим, — знак не добрый. Радим решил остановиться и посмотреть на нее.
— Не все могут выдержать тяготы пути, — сказал его сообщник, когда заметил, куда тот смотрит.
— Уздечка в золоте, — заметил Радим, указывая на лошадь, — на ней сидел необычный всадник.
Радим спрыгнул с коня и, ведя его на поводу, приблизился к телу животного. Некоторое время он просто рассматривал его, будто бы ожидал, что оно сейчас поднимется и поскачет своим путем, но оно лежало на своем месте по-прежнему недвижимо, и тогда Радим наклонился над ним и ощупал его.
— Она умерла не так давно, — сказал он.
— И что с того? — спросил его сообщник.
— Где-то должен быть всадник, — предположил Радим и принялся осматриваться.
— Он тоже мертв, и у нас нет времени на его поиски: за нами гонятся Стервятники.
— Несколько мгновений ничего не изменят, — сказал Радим и направился к попавшему под его взгляд большому камню, который находился в пятидесяти шагах от него. За камнем что-то чернело, что-то очень похожее на сапог. Радим предположил, что это сапог всадника. И, как он и предполагал, там был раненный всадник.
— Он должно быть мертв, — говорил шедший за Радимом его сообщник. Но он ошибся: всадник оказался жив и не собирался умирать, несмотря на смертельные увечья по всему тело. Это был мужчина средних лет с изуродованным до безобразия лицом, теперь более похожим на вспаханное поле. Правый глаз его свисал из кровавой глазницы, левый судорожно дергался. Его одежда была испачкана кровью и грязью, но все же Радим распознал в ней дорогой кидийский шелк.
Радим попытался осмотреть его раны, но из-за того, что ткань его халата прилипла к ним, это было невозможно сделать, не причинив ему еще большей боли. И Радим решил не беспокоить его и хотел уйти, но вдруг кровавые уста прошептали:
— Воды, воды.
Радим потянулся за флягой, но его сообщник его остановил, схватив за руку.