После подготовительных процедур меня повезли в операционную. В тот момент я осознала, как мне нужна эта жизнь, как порой я ее не ценила. Мне было страшно. Мне никогда не делали операции. Как тонка грань от здоровья до болезни, как толка грань от бега до операционного стола. Когда мне делали наркоз в спину это было ужасно больно. Такое чувство что иголка настолько длинная, что пронизывала меня насквозь. Я справилась и с этой болью, потому что хотела быстрее стать на ноги. В тот момент я понимала, что не скоро начну ходить по-прежнему, а о тренировках стоит пока что забыть. Но я верила, что через месяц другой я смогу это сделать. У меня не было другого выхода. Ведь за меня никто не продолжить ходить в строю и учиться.
Я проснулась уже в палате. Пока наркоз не отошел я не чувствовала ног. Это такое себе чувство я вам скажу. Очень сложно признавать мне было, что я ограничена в своих физических возможностях. Когда я увидела насколько сильно мне разрезали ногу с двух сторон я заплакала. И вовсе не от того, что я боюсь шрамов, а представила, как будет переживать мама. М не привезли телефон после операции, и я позвонила маме. Попыталась успокоить и рассказать о случившемся. Она очень переживала и это естественно.
Для меня основной задачей стояло быстрее восстановиться. Мне нужно было сдавать сессию, так как это был конец года считай. Но врачи сказали, что мне нужно лежать недели две-три под наблюдением. Это все-таки операция и возможны осложнения. Тогда я не осознавала всей серьезности моего состояния. Я не думала даже о том, что могут образоваться тромбы, а том что может открыться кровотечение или воспалиться нога, так как мне поставили металлические конструкции. Иначе нога не могла срастись- перелом был тяжелым.
Долго не смогла сидеть на месте. Уже через неделю я сказала, что мне нужно в академию. Естественно самостоятельно я не могла передвигаться. То на коляске то на костылях. В тот момент я понимала, как сложно людям с ограниченными возможностями. Наш мир для них не приспособлен и это очень огорчает. Сейчас столько инновационных разработок и человек научился летать в космос и нырять глубоко в океан, а придумать удобство для людей, которым сложно передвигаться мы не придумали. Поэтому я хотела быстрее стать на ноги и попросила выписать меня. Врач долго не хотел этого делать, так как раны еще не затянулись и швы снимать надо было только через несколько недель. Но меня отпустили в академию, чтоб я сдала сессию и улетела домой. Ведь дома и стены лечат.
Я никогда не любила просить помощи у других людей. Но эта ситуация научила меня принимать и просить поддержку у окружающих. Надо сказать, что не все люди способны протягивать руку помощи и воспринимать человека, когда ему плохо. Вернувшись в академию, мне предстояло сдать сессию. Многие преподаватели очень чутко и сострадательно отнеслись к моей ситуации и приходили ко мне в казарму принимать зачет и экзамен. Я благодарна им за это. Приятно, когда люди помнят твои старания и заслуги до болезни. Почти все мне поставили оценку автоматом.
Сессия походила к концу, и я готовилась к отъезду домой. Мне предстоял перелет, хотя врач настоятельно мне не рекомендовал лететь. Организм еще не восстановился до конца и был риск. Но я чувствовала себя намного лучше и верила, что у меня все будет хорошо. За пару недель я привыкла к костылям, но прыгать на одной ноге было крайне сложно (особенно по лестнице к начальнику). Скорее всего кто-то из вас подумает, что как так я не могла ходить и передвигалась по служебным делам, но так было надо. Это был не только физический перелом, но и психологический. Я была одинока и слаба в тот момент, потому что даже телефонные звонки родителей не поднимали моего духа. Я устала быть беспомощной уже через две недели. Как раз к тому моменту меня отправили домой. Мне, конечно, помогли добраться до аэропорта и сесть в самолет. За это я благодарна всем, кто принимал в этом участие. Но мне было не по себе от того, что я стала «обузой» для некоторых людей. В тот момент мне не хотелось ничего, кроме как начать ходить вновь, но до этого момента еще было очень далеко.