Ватро-По-Вастир тоже не терял времени даром. Конрайро изыскивал свои пути давления на Совет, и он их нашёл. Учёные Рокайдо выяснили, что вещество, которое чуть не погубило их цивилизацию, ко всему прочему бесценный катализатор, который существенно увеличивает скорость звездолётов.
Эти сведения сразу же заставили капитулировать Совет. Ни о каком ограничении прав больше не было и речи, – ведь теперь за соискателем стояло всемогущее транспортное лобби. Рокайдо сразу же пропихнули в Содружество, причём единогласно. Но Ватро-По-Вастир, как и обещал, дал хорошего пинка Совету. Прежде чем согласиться войти в Содружество, он выдвинул целый ряд дополнительных требований, от которых у членов Совета, собранных на экстренное совещание, полезли глаза на лоб. Но делать было нечего, держатели опционов на рокайдий (так назвали новое вещество) давили со страшной силой, и они уступили.
Труднее всего было исполнить пункт, в котором рокайдианцы требовали возместить им катастрофическую убыль населения. Совет вознамерился вербовать желающих переселиться с других планет, но всё упиралось в деньги. Вместе с перелётом и подъёмными мероприятие обошлось бы в громадную сумму. И тут один из умников вспомнил о бесхозной Земле и, в частности о том, что там бушует эпидемия чумы, уносящая жизни миллионов людей.
Красноречивый оратор в два счёта доказал своим противникам в Совете, что если исчезнет ещё несколько миллионов, то это никак не скажется на ходе истории планеты и даже больше. Если они подпишут документ, разрешающий выемку живой силы с Земли, то совершат акт милосердия по отношению к тем несчастным, что должны безвременно умереть.
Акция по спасению – это звучало намного лучше, чем воровство людей, и это дало Совету необходимые голоса для принятия решения о полёте на Землю.
Как только прибыли корабли с перепуганными землянами, набранными в средневековой Европе, рокайдианцы с новой силой взялись за преобразования, которые по-прежнему требовали титанического труда.
«А во главе всех этих подвигов стояла правящая семья, к которой принадлежит этот надменный рокайдианец и, как это ни прискорбно, он по праву гордится своими предками», – подумала Фапивата с некоторой долей зависти.
Девушка ещё немного побродила по кабинету и, поняв, что сознательно тянет время, ощутила досаду. Трусость была не в её характере. Командующий по-прежнему сидел с закрытыми глазами, и она громко кашлянула, чтобы дать ему знать о своём присутствии.
Ватро Нобус развернулся вместе с креслом и глянул на посетительницу – к тому времени Фапивата уже успела надеть туфли и переместиться к входу в кабинет. Улыбнувшись, она поинтересовалась, может ли она войти.
В ответ на реплику гостьи командующий недовольно скривился, а затем жестом велел ей сесть и распорядился подать цилому – местный напиток, который заменял рокайдианцам кофе.
С любезной улыбкой на лице девушка поблагодарила его и взяла в руки изящную чашечку. Нежный голубой цвет и характерный узор, меняющийся под влиянием тепла, подсказали ей, что это знаменитый рейсинский фарфор.
Судя по брошенному взгляду, чайный сервиз был предметом особой гордости хозяина кабинета и Фапивата, чтобы показать, что ценит оказанную честь, рассыпалась в похвалах.
«Какое чудо! – воскликнула она, любуясь работой древних мастеров. – Говорят, что рейсинский фарфор стоит баснословных денег, ведь секрет его изготовления утерян и, говорят, что навсегда. Но дело даже не в цене. Сэр, вы счастливец, отмеченный Господом, если владеете такой редкостью», – заметила она светским тоном.
Привычный к лести командующий пропустил мимо ушей комплимент и придирчиво оглядел долгожданную гостью. За то время, что они не виделись, она явно изменилась к лучшему: строгий тёмно-синий костюм идеально облегал безупречную фигуру, искусный макияж выгодно оттенял тёмные глаза. К тому же, внешне небрежная причёска и необычный маникюр говорили о посещении очень дорогого салона. Но это было ещё не всё, девушка оставила свои крестьянские замашки и держалась с достоинством истинной леди. Это особенно пришлись ему по душе.
Поймав себя на том, что гордится её успехами, Ватро Нобус нахмурился и постарался избавиться от неуместного чувства, которого она, по его мнению, совершенно не заслуживала. «Подумаешь, бледнокожий жабёнок научился светским ужимкам! Как бы ни выглядела эта девчонка, мне нет до неё дела», – проворчал он мысленно и подавил тяжёлый вздох. Он хотел, чтобы это было правдой. Вот только кое-что не давало ему забыть о существовании девушки, а именно, доля рокайдианской крови, что текла в её жилах и о наличии которой она даже не подозревала.