– Верно. Отец это я… – он вперил взгляд в лицо девушки и лениво улыбнулся. – Что, уже страшно, дорогая? Правильно боишься! Представляешь, что я ощутил, когда узнал, что у меня есть дочь? Да не кто-нибудь, а белокожий мерзкий жабёнок, который при первой же встрече начал мне дерзить. Я уж не говорю о том, сколько всяких гадостей я наслушался от тебя, пока ты училась в Катуано.
ГЛАВА 30
ГЛАВА 30. Рокайдо. Дела давно минувших лет
«Вот так, всего несколько безжалостных слов и твой прежний мирок рушится, как карточный домик», – подумала оцепеневшая девушка.
Она ни на мгновение не усомнилась в правдивости командующего. Правда, у неё мелькнула мысль, что это такая форма издёвки, которую он избрал для сегодняшнего общения, но она тут же отмела это предположение. «Расист со стажем никогда не стал бы шутить такими вещами», – сказала она себе.
И в самом деле, стоило ему признаться и все несуразности в его поведении сразу же получили логичное объяснение, включая её приём в Катуано. Насколько ей было известно, она так и осталась единственной из детей переселенцев, кого он лично пропустил в элитарное учебное заведение.
Ватро Нобус наблюдал за ней как коршун за цыплёнком и она, чтобы прийти в себя, задержала дыхание. Девушка не замечала, что он тоже далеко не спокоен и, досадуя на наследственный тремор, убрал руки со стола.
«Не сметь раскисать!» – приказала себе Ирида. Она собрала волю в кулак и перед её глазами всплыли знакомые строки: «Любое общение – это замаскированная война. Важно помнить, что собеседник, даже самый благожелательно настроенный, всегда ищет ваши слабые стороны. На сознательном или бессознательном уровне он готовит плацдарм для нападения, чтобы затем навязать вам свою волю. И не обольщайтесь, когда имеете дело с близкими людьми. Они такие же манипуляторы. Домашние деспоты, выступающие под лозунгом: «я желаю тебе только добра», самая распространённая причина семейных трагедий».
Наставление преподавателя ксенобиологии, врезавшееся в память с того времени, когда она ещё училась в старших классах Катуано, пришлось как нельзя кстати. Вместе с самообладанием, к ней вернулось хладнокровие и способность к логическим построениям.
– Надеюсь, вы шутите? – осведомилась она с лёгким удивлением на лице.
– Не глупи, Ирида! – рявкнул командующий и снова швырнул ей документы. – Если не веришь, сравни свой генетический код с тем, что в документах, и попробуй после этого сказать мне, что это шутка!
Считывающее устройство наручного ридера перевело информацию в удобоваримый вид. Идентификация была полной и в девушке вновь взметнулась буря чувств, хотя она была готова к такому обороту событий.
– Всё равно я вам не верю! – прошептала она. – Мой отец Корвин Фапивата и другого отца мне не надо.
– А я тебя не спрашиваю, нужен я тебе или нет, – холодно проговорил Ватро Нобус. – Главное, что ты нужна мне.
Чувствуя себя преданной, девушка молчала. Обида была настолько сильной, что она никак не могла справиться с собой. Боясь, что заплачет, она резко вздёрнула голову и посмотрела в лицо того, кто никогда не упускал случая поставить её на место и показать, что она ничтожество.
– Почему? – тоскливо спросила она.
Ответа не последовало, и на помощь ей пришёл спасительный гнев. «Не кисни, дура! Ты уже не ребёнок, чтобы обижаться на родителей!» – прикрикнула она на себя.
– Зачем вам это нужно? – резко спросила она. – Впрочем, я догадываюсь. В последнее время консерваторы плетутся в хвосте избирательных списков, и вы, как та пресловутая крыса, покидаете тонущий корабль.
Оскорбительная реплика пришлась командующему не по вкусу, но он сдержал раздражение.
– Ну и кто поставит мне это в вину? Особенно когда выплывет информация о том, что ты моя дочь, и консерваторы с треском выгонят меня из партии?
– Понятно. Это даст вам возможность без потери лица перейти в лагерь либералов, – девушка усмехнулась. – Что дальше? Не удивлюсь, если вы метите на пост конрайро.
– Считаешь, что я недостоин? – осведомился Ватро Нобус зловещим тоном.
Прежде чем ответить, Ирида бросила на него оценивающий взгляд и, взвесив все «за» и «против», пришла к неожиданному выводу.
– Как это ни противно признавать, но, кажется, из вас получится неплохой конрайро. Конечно, если вы расстанетесь со своими расистскими замашками.
– Это несложно. Главное, грамотно преподнести мою метаморфозу избирательному ректорату.
– Не думаю, что вам легко будет расстаться со своими убеждениями.
– Я политик и этим всё сказано, – ответил командующий и насмешливо улыбнулся. – Что же ты не спросишь, какая роль отводится тебе?