В общем, несмотря на дополнительные расходы, решение было принято единогласно. «Птица удачи» свернула к империи Кордей-Фта, которая по своему влиянию в Содружестве не уступала империи Ррнайд, и во всём соперничала с ней. Они собирались высадиться на Чулиане, столичной планете, которая, ко всему прочему, прославилась своими дорогостоящими, но крайне респектабельными курортами.
Империя Кордей-Фта располагалась в созвездии, известном астрономам Земли как Южная рыба. Прочим обитателям вышеназванной планеты оно известно, как местоположение Фомальгаута – его самой яркой звезды.
***
Посадочный луч притянул их к орбитальной станции и Ласло, зайдя к Аэлите, кивнул на зерно хаоса, которое валялось у неё на столике среди прочих безделушек.
– Не хочешь убрать его куда-нибудь подальше? – поинтересовался он, хотя знал, что зря спрашивает.
Звёздная кошка так и не рассказала ему, каким образом ей удалось спастись во время взрыва, да ещё вместе с кораблем. На эту тему было наложено табу, как и на разговоры о самом зерне хаоса.
– Нет, – ответила Аэлита и подошла к зеркалу, делая вид, что поправляет макияж. – Бурага заплатил нам часть обещанной суммы? – осведомилась она и вместе с тюбиком губной помады смахнула зерно хаоса в шкатулку. Видимо, чтобы оно не мозолило глаза окружающим.
– Заплатил, не беспокойся! – Ласло подхватил её прозрачную пляжную сумку, набитую вещами. – Идём быстрей, киска! Туристический сезон в самом разгаре, и народу вместе с нами прибыло до фига и больше. Мы не скоро попадём на поверхность, если проваландаемся с формальностями на орбитальной станции. Чёртовы чулианцы! Почему бы им не ограничиться таможенным досмотром, как это принято в остальном Содружестве?! – проворчал он на ходу.
– В каждой избушке свои погремушки. Кстати, ты учти, что чулианцы терпеть не могут нас, звёздных кошек.
– Среди сослуживцев я этого не заметил.
Аэлита скептически фыркнула.
– Может быть во Внешней разведке царят равенство и братство, но в остальных сферах деятельности наблюдается жёсткая конкуренция и, чтобы насолить конкурентам, в ход идут любые средства.
– Моя дорогая, кажется, политика совсем тебе испортила, – заметил Ласло с улыбкой.
По высказываниям звёздной кошки было заметно, что она ещё не совсем отошла от предвыборных дебатов.
– Ой, кто бы говорил! – возмутилась Аэлита. – На себя посмотри! Лупишь почём зря бедного Бурагу! Совсем совесть потерял в своей Внешней разведке.
– Как будто я один такой! Между прочим, ты тоже его поколачиваешь.
– Это происходит редко, и я этим не горжусь! – запальчиво ответила она.
– Я тоже!
Они вышли под своды причальной палубы и Ласло, ступив на эскалатор, подхватил звёздную кошку под руку.
– Держись крепче, малыш! Не ровен час, ещё свалишься со своих каблуков. Вот зачем они тебе? Всё равно как была малявкой, так ею и осталась.
– Так хотя бы видно, что я не ребёнок, – со вздохом ответила Аэлита.
Она оглянулась, вспомнив о пассажире.
– Слушай, куда это Бурага запропастился? Неужели он ещё на корабле?
– Бог с тобой! Он уже давно-давно удрал и теперь, наверное, уже отрывается на полную катушку, пугая своим видом трепетных девиц.
– Может, нужно было присмотреть за ним?
– С ума сошла? – осведомился Ласло, глядя на спутницу, как на ненормальную. – Мы пожертвовали кучей денег, чтобы хоть на время избавиться от его присутствия, а ты хочешь, чтобы мы продолжали нянчиться с этим недоноском?
– Не ори! Я же тебя не заставляю.
– И не заставишь!.. Подожди, я сейчас. – Вскоре Ласло вернулся и протянул звёздной кошке рожок с мятным мороженым. – Ешь и больше ни слова об этом извращенце! Если уж на то пошло, Бурага получил лишь то, что заслужил.
– Он не виноват в своём расстройстве!
– Да ну? И кто ему мешает провести психокоррекцию?
– Может, он боится утерять индивидуальность. При психокоррекции не дают стопроцентной гарантии на успех.
– К хаосу такую индивидуальность!
– Слушай, обезьян, а ты заметил, что ругаешься теперь по-другому?
– Ничего не поделаешь, работа такая. Хочешь, не хочешь, а приходится менять привычки.
Невидимый Бурага, облачённый в комбинезон-хамелеон, остановился и прислушался к их разговору. Когда они перестали говорить о нём, он устремился к «Птице удачи».