— Наследник Дома, но серебряного ранга… Интересно. Не просто так мне показалось знакомым его лицо, я видел его несколько раз на тингвеллире, но не знал, кто он такой. В моих глазах он был обычным серебряным кел, как и многие другие… Но все это не помогает понять, почему на него так взъелся Алладор! Одной репутации для такой вражды будет маловато.
— Лживый и коварный ублюдок, вот кто он такой! Между нашими Домами давно тлеет конфликт, хотя его отец, если не вдаваться в частности, вполне разумный Кел. Ты прав, Искандар, это личное, — ответил Алладор. — Старая история соперничества. Но лучше выкинуть его из головы. Пускай шипит сколько хочет — Клятвы не позволят ему причинить нам вред! Пока он выбивает из младших серебро, мы с вами возьмем в бою золото!
Искандар смотрел на ситуацию куда более скептично, ведь он ясно почувствовал — после той перебранки Кельгорн хотел убивать. К такой сильной вражде нельзя относиться спустя рукава. Само наличие Алладора в их отряде нарисовало на их спинах огромную мишень… Не радовал и тот факт, что он упустил шанс пообщаться с Кельгорном. Тот и вправду несколько раз бывал очень близко, особенно на празднике, но даже не попытался заговорить…
Раньше рунный мастер полагал, что в Домене всего трое молодых Восходящих золотого ранга, стоящих его внимания, но теперь стала очевидна совершенная им ошибка. В отличие от от остальных кел, он по-другому смотрел на активность, проявляемую Кельгорном на серебряных Аренах. Низшие могут быть глупы и неразвиты, но и среди них изредка попадались умелые и яростные бойцы. Их век был куда короче отпущенного любому Кел, и они не боялись часто идти на смертельный риск!
Такой путь был чрезвычайно опасен, большинство идущих по нему были обречены на гибель, но в живых оставались самые умелые, сильные и удачливые. Разумеется, в своем Громовом Буревестнике он без проблем расправился бы с любым чемпионом серебряных Арен, но, если представить подобный бой без небесного доспеха, результат был уже не столь очевиден. Можно подловить врага и убить одним ударом сильной золотой Руны, но ставить на это свою жизнь он бы поостерегся. Его Атрибуты Тела еще не достигли золота, а в случае рукопашной схватки случиться могло что угодно… Этот Кельгорн был любителем риска и высоких ставок — и до сих пор оставался в живых! Навыки, Руны, Предметы или слепая удача — несмотря на серебряный ранг он не собирался недооценивать наследника Дома Тессемир…
Будто реабилитируясь за недавнюю стычку, Алладор проявлял повышенную активность и оптимизм. Он предложил лететь через горы на запад — направлении, противоположном их прошлой вылазке. Следопыт утверждал, что в лесах по другую сторону границы октагона можно найти немало добычи. Не верить ему не было оснований, иных предложений также не последовало, а потому кел призвали летающих Существ, взлетели и отправились в путь.
Миновав горы, равнины и редколесье, бывшее вотчиной Дома Вельварин, они пролетели над почти не пострадавшей разделяющей Стеной. Башня тоже стояла на своем месте, сохраняя работоспособность части климатических и погодных механизмов. В этом октагоне, в отличие от противоположного, явно было больше жизни. Ее признаки были повсюду — в степи все еще росла трава, а деревья в свете походных Рун стояли зеленой стеной. Без Игг-Древ рано или поздно этот октагон опустеет, но об этом пока следует беспокоиться кел-леди Летиции…
Приземлившись, кел пересели на наземных животных, летуны же ушли в откат. Благодаря обретенному Навыку Чутья Хищника, Искандар смог полноценно участвовать в лесной охоте и не быть обузой. Навыки Эглерона и Алладора были еще лучше, но это не сильно помогло. Они легко выслеживали зверей, но отпускали всю бронзу — пусть лучше звери наберутся сил и со временем вырастут. Действительно ценных Существ найти было куда труднее. За первый древодень они выследили и закололи одного серебряного вепря, отпустив его стадо. За второй сумели найти слабого серебряного тигрекса. Небогатая добыча при разделе на четверых обернулась для него лишь одним серебряным Изменением, одной нулевкой и ядром вепря. А сотня с небольшим капель Звездной Крови ушла тем, кто собственной рукой убил зверей, ведь по молчаливому уговору кел никогда ее не делили.