Страшный удар обрушился на него от оставленного без внимания противника. Он еще успел нанести несколько ударов крыльями и ударить Рубиновым Копьем, когда его Феникс, будто жалобно застонав, сломался. Оказавшись в перекрестье лучей золотой Руны врага и получив слишком много урона, доспех не выдержал. Эварист рухнул на землю и тут же активировал Зирдиновый Панцирь и Рефлекторы — у него все еще оставалась золотая защита, но огневая мощь и мобильность Феникса на этот бой уже потеряны. Из плюсов был один: вражеский Ястреб не выдержал удара в упор от его собственного золота, и противник тоже оказался без доспехов.
— Мы еще повоюем! — С яростным криком Эварист вновь бросился вперед. Отчаянный бой с сильными врагами на пределе способностей — чего еще желать истинному воину Кел⁈
Искандар огляделся по сторонам, оценивая поле боя. Двое инквизиторов наконец добили Экзо-Протектора. В азарте боя они пропустили момент, когда их товарищу угрожала смертельная опасность — и не успели ему помочь, а потому выглядели, мягко говоря, растерянно. Эварист также сумел прикончить одного из своих противников, а другого сбил на землю, расплатившись за это своим сломанным Фениксом и, очевидно, сильной потраченной Руной. Сейчас он делал упор на сковывание действий своего врага, однако, заметив возвращение брата, попытался изменить рисунок боя и пробиться к нему. На удивление, инквизитор легко позволил это сделать.
— Мне подрезали крылья, но мы все еще живы, брат! А враги платят кровью! — Оказавшись рядом, воскликнул Эварист. — Клянусь Вечностью, они больше не хотят умирать, трусливые айхо!
Действительно, троица оставшихся воинов Палача стала явно осторожничать. Всего двое в воздухе и один на земле, они не смогли убить никого из братьев, только воина Наблюдателя, а потеряли уже двоих. В отсутствии своего патрона и перед лицом возможной смерти они больше не хотели рваться вперед, несмотря ни на что. Окутавшись защитными Рунами, они заняли позицию в центре площадки. Действительно, какой смысл рисковать жизнью в попытке схватить слишком зубастую добычу, особенно учитывая приказ Палача о взятии их в плен живыми⁈ В такой ситуации лучше уж подождать ее возвращения и действовать от обороны. Сбежать им никто не даст, но пока все стоят на месте — установилось хрупкое перемирие, ведь братья тоже не собирались идти в атаку, помня о плане своего авгура.
Неизвестно, у кого первыми сдали бы нервы, но вдруг вокруг появились вспышки Переноса, и из столбов золотого света вышли трое Восходящих. Палач вернулась обратно, с двумя своими разведчиками. Она и раньше была в ярости, а теперь ее аура прямо-таки источала жажду убийства! Увидев трупы двух своих людей, она злобно оскалилась и ринулась вперед.
Стабилизатор Хронопотока все еще работал, но даже с ним Искандар практически не мог уловить ее движения, так быстро все произошло. Сверкнула небесно-голубая искра, и чудовищной силы удар разбросал братьев в разные стороны, разом проломив оба слоя золотой защиты старшего. Мигнув последний раз интерфейсом, со звоном распался доспех Буревестника, откатом врезав приступом жестокой боли.
Через пару секунд, с трудом вдохнув в грудь глоток воздуха, Искандар увидел, как Палач держит его брата за горло на вытянутой руке, а их глаза соединены еле заметным потоком энергии. Небесная Восходящая, одна из Хранительниц Вечности, раскидала их как жалких йурров, и мысли о собственной слабости разъедали его даже сильнее физической боли.
— Отвечай, где он! Где⁈ — Я буду пытать твоих наследников прямо у тебя на пороге, пока ты не выйдешь сразиться со мной, тварь! — Развернувшись к башне, прокричала Палач. — Тебе не уйти!
Двумя взмахами своего огненного меча она отрубила Эваристу обе руки и бросила его на землю. А затем брата охватило золотое пламя, и его ужасные крики разнеслись по всей крепости. Золотые Атрибуты Тела сейчас работали против него, продлевая жизнь и муки, не давая моментально погибнуть от болевого шока и ран. Искандар почувствовал отвратительный запах горящей плоти, и его замутило. Пока что его самого никто не трогал, внимание Палача было сконцентрировано на брате, ее подручные тоже замерли, не проявляя инициативы, будто загипнотизированные пыткой.