- Из-за чего? - неожиданно жалким голосом спросил Тимоти.
Ее инфантильная неспособность разглядеть в мире зло успела в свое время разозлить его, но ему совершенно не хотелось становиться свидетелем того, как ей преподают урок на тему о том, что жизнь - отвратительная штука.
- Она у нас само сострадание, - пояснил Маргель. - Страшно растрепыхалась из-за тебя. Ей тебя, видите ли, жаль. Так растрепыхалась и разжалобилась, что доверять ей стало невозможно.
- А что вы собираетесь с нею делать? - спросил Тимоти, послав к Полли одну из механических рук, чтобы та помогла ей подняться на ноги.
- Посадим на иглу, - ответил Маргель. - Наркомания средней тяжести, вроде как у тебя. И тогда она не просто забудет и думать о том, чтобы отправиться в полицию! Тогда она окажется аппетитной бабенкой, согласной на что угодно и к тому же всегда под рукой, понял?
- Вы сошли с ума, - сказал Тимоти.
- Нет-нет, - возразил Маргель. - Я абсолютно здоров психически. Я никогда не употреблял наркотики, да и впредь не собираюсь. Это вы с нею, дружок, скоро превратитесь в парочку наркоманов.
Маргель приказал положить Полли на вторую кровать, находившуюся в комнате, где он собственноручно решил сделать ей первый в жизни укол ПБТ. Когда она категорически отказалась сдвинуться с места - скорее из недоумения, вызванного его бесцеремонностью, чем из смелости, - он, вздохнув, приказал Бейкеру приняться за дело. Она лягнула великана и принялась молотить его маленькими и слабыми кулачками. Она принялась кусать его за пальцы, заставив Бейкера злобно взвизгнуть. В конце концов он грубо сдавил ей шею и, когда она обмякла, перенес ее на кровать. К тому времени, когда она пришла в себя, а случилось это через несколько секунд, Ион Маргель уже всаживал шприц в ее изящную загорелую руку.
Тимоти зажмурился, когда содержимое ампулы перетекло в кровь Полли.
Полли изогнулась дугой, когда первый контакт с ПБТ привел в исполнение не столько ее мечты, сколько страхи. Тимоти порадовался хотя бы тому, что ей не вкололи такую сильную дозу, как ему самому в первый раз, и тому, что ей, соответственно, не пришлось страдать. Вид у нее был жалкий, она ворочалась на матрасе, мучительно пытаясь сохранить собственное "я" и, вопреки собственной воле, с каждым мгновением все глубже втягиваясь в фантастическую реальность видений. Но вот взгляд ее остекленел, тело обмякло и застыло в неподвижности на матрасе, разум и душа улетели в царство галлюцинаций.
Пока Маргель готовил инъекцию Тимоти, мутант подумывал о том, не оказать ли сопротивление. Однако его ждал Другой...
- Рад, что вы образумились, - заметил Маргель.
- Ублюдок!
- Какая пошлость, - возразил Маргель. - От человека, столь эрудированного, как вы, я ожидал какого-нибудь более изощренного проклятия.
Тимоти промолчал, наблюдая за тем, как игла вонзается в его уже отчасти исколотое бедро. Он почувствовал, что наркотик "забирает" его стремительней, чем обычно. Это обеспокоило бы его, не спеши он так на встречу с Другим. А сейчас возникновение зависимости стало второстепенной проблемой по сравнению с тем, каких результатов ему, возможно, удастся достигнуть с помощью ПБТ.
- Сладких грез!
Маргель повернулся и пошел на выход. Бейкер, выходя из помещения следом за ним, бросил Тимоти на прощание грозный взгляд, означавший, что с возмездием за вчерашнее гангстер мешкать не собирается.
Дверь закрылась.
Ключ провернулся в замке.
Дверь снаружи закрыли и на цепочку.
И вот наступила тишина.
И начались галлюцинации...
На этот раз Тимоти лежал на лугу, поросшем высокими и пышными цветами. Но вот у этих цветов появились руки и ноги и они превратились в красавиц... Превратились в красавиц, одновременно оставшись цветами. Цветы были алыми и желтыми, оранжевыми и кремовыми, изумрудно-зелеными и лазурно-голубыми. Лепестки цветов, сохраняя окраску, превратились в волосы, женщины встали рядком, хрупкие, застенчиво улыбающиеся, порожденные самой природой. Но один из цветков, претерпев превращение, стал Другим. Идеальный Тимоти восстал со своего цветочного ложа и подошел к призрачному двойнику. Ближе.., еще ближе.., плоть Другого казалась теперь далеко не столь эфемерной, как прежде. Они прикоснулись друг к другу.., и слились... И Другой вошел в него. И...
...Он вновь проснулся, и голова его заработала с поразительной четкостью.
Он осознавал, что не все мысли, роящиеся у него в голове, являются его собственными. Он почувствовал, что его разум расширяется, вбирая в себя духовную ауру Полли, переживая ее галлюцинации так, словно они являются его собственными. Ей снился ужасный сон: в ее неописуемо прекрасное лицо плеснули серной кислотой.
Тимоти расширил пределы своего восприятия еще на один уровень.
Он окунулся в сумятицу мыслей человека, которого сразу же идентифицировал как Иона Маргеля. Эти мысли замелькали вокруг него подобно многоцветным неоновым рекламам, наливаясь то желтым, то огненно-красным, то лиловым сиянием, разбрасывая во все стороны серебряные искры и дрожащие, а точнее, пульсирующие комья грязи...
Еще один уровень...
Теперь Тимоти погрузился в сознание к Бейкеру. Здесь преобладала обширная безмятежная белизна. Лишь на самом краю ровного, как лист бумаги, плато вспыхивали кроваво-красными огоньками мысли чудовищной и омерзительной дикости. Но безмятежная белизна преобладала и над ними.
Он позволил сознанию возвратиться в то помещение, в котором обитал телесно, позволил ему возвратиться в свое собственное тело. И это произошло как раз вовремя для того, чтобы услышать, как кричит Полли...
Она ворочалась на постели и мучительно цеплялась за скомканные простыни, пока один из привидевшихся ей во сне фантомов гнался за ней по бесконечным коридорам. Тимоти захотелось как-нибудь помочь ей, и его буквально взбесила мысль о том, что, научись он получше распоряжаться своей постоянно возрастающей психической энергией, он сумел бы войти в ее сознание и разогнать темные видения, не дающие ей покоя.
И тут он подумал о двери и о том, что ею можно заняться немедленно. Он направил психическую энергию на замок, он велел ему отпереться...
...И Другой вышел из него, погрузив его в мир наркотических галлюцинаций и вновь придав ему вид Идеального Тимоти. Значит, и на этот раз слияние воедино оказалось несовершенным. В муках Тимоти подумал о том, сколько же времени потребуется на то, чтобы воссоединение двух половин его "я" стало необратимым. Бессознательно он запрещал себе думать о том, что этого, возможно, не произойдет никогда. А пока суд да дело, он позволил себе погрузиться в негу галлюцинаций...
Но они утратили многое из своей достоверности, многоцветья и осязаемости и сейчас едва ли намного превосходили впечатления, какие можно получить при просмотре рассчитанного на полное сенсорное восприятие кинофильма. Время от времени Тимоти на несколько секунд возвращался в подлинную реальность и слышал крики и стенания Полли, которую по-прежнему терзали ее демоны. Глядя на нее и думая о том, что эти люди пытаются сделать с ней, да, собственно говоря, уже сделали, безжалостно взломав скорлупу неведения, в которой она до сих пор обитала, - думая об этом, Тимоти задавался вопросом, окажется ли он способен убить их. Убить не так, как он убил Клауса Маргеля и двух его приспешников той ночью, со времени которой миновала уже, казалось, целая вечность.., на этот раз ему хотелось самую малость помучить свои жертвы, а уж потом расправиться с ними окончательно.., и это означало, что его ненависть стала еще сильнее...
Глава 10
Тимоти очнулся раньше, чем Полли, и с содроганием слушал ее крики ужаса и призывы о помощи. Сама же она, очнувшись, оказалась настолько измождена, что тут же провалилась в глубокий сон. Когда им принесли пищу, Тимоти пришлось будить ее. За едой Тимоти не раз испытывал искушение рассказать ей о шансах на спасение, которые они получили благодаря явному росту его психотехнических возможностей. Ее необходимо было подбодрить, поскольку она пребывала в ужасе и растерянности. Но Тимоти не имел ни малейшего представления о том, прослушивается ли их тюрьма, а ему вовсе не хотелось раньше времени оповестить Братство, что, накачивая его наркотиком, гангстеры губят не его, а самих себя.