– Нет! – выкрикнул Сергей.
– Только не надо спешить. Помните, что там, на Земле, через какой-то отрезок цикличной дуги для вас места не останется! Нигде! Понимаете, нигде, даже в психушке, даже в тюрьме! Это же страшно, только постарайтесь осмыслить свое положение!
– Ничего, – пролепетал Сергей тихо. В сердце ему и в душу закрадывались сомнения, может, и впрямь, следует плюнуть на все, какая разница – где, что, как! Все равно ему образумить человечество не удастся, спасти – тем более! В лучшем случае ему поверят два-три старых друга, может, и Ира, она всему готова верить, лишь бы он говорил, говорил... Все перепуталось в голове у Сергея. Но язык сам выдал : – Ничего, авось еще кружочек провернем как-нибудь, а там и видно будет, ничего.
– Воля ваша! – резко выдохнул зеленый. – Во всяком случае я сделал для вас все, что мог!
– Ну вот, опять фразочка из дурацкого детектива! Снова жалкий штамп! – Сергей ухмыльнулся, но совсем невесело ухмыльнулся.
– Да вы зря, милейший, на меня зло держите, зря, – прогнусавил зеленый, – у нас служба такая – контроль отраженных миров. Большое дело, доложу я вам, большое! А вы не в струю идете, против течения, батенька, а это всегда хреново... А ведь могли бы, могли пополнить славные ряды! Слыхали, как говорится-то: ласковое теляти двух маток сосет!
– В шаманы предлагаете?
– Ну что вы, что вы! Поздно, батенька! Это надо было до начала цикла, теперь поздно... да и нехватки у нас в кадрах нету – ноу проблем, как говорят ваши пошляки, хоть конкурс объявляй. Вы, батенька, зря к сугробу-то вернулись. Ну, да теперь поздно!
–... два, – проскрипело в бессчетный раз.
– Отключить таймер, – сказал зеленый.
– Есть отключить таймер.
– Оператора – в анабиоз!
– Есть в анабиоз!
Сергей раскрыл рот. Но тут же закрыл его. Он привык не удивляться, точнее, его приучили к этому.
– Ну, прощайте, – прогнусавил зеленый.
В длинной хлипкой руке его появился вдруг топор на обломанном древке – тот самый топор-солнце, которым клювастый так и не смог изрубить Сергея, но зато изрубил себя.
– Значит, все? – мрачно спросил Сергей напоследок.
– Ну почему же все, – прогнусавил зеленый, – сумеете вывернуться – ваше счастье. Мы не фаталисты, батенька!
Он резко взмахнул Секирой Справедливости. И липкие путы над головой Сергея, тихохонько пискнув, перестали существовать – невидимые нити оборвались.
Никакого перехода не было. Сергея с такой силой швырнуло в траву, что он отбил себе колени, ткнулся лбом в землю.
– Ах ты, гнида неучтивая, ах ты, сморчок! – прозвучало сверху пьяно и угрожающе.
Сергей приподнял голову. Над ним стоял железный истукан метра в два высотой и толстый как пивная бочка. В голове мелькнуло: вот она «машина истребления»! вот он – тот, от которого никуда не денешься, профессионал! Крышка!
– Я вам мешаю, что ли! – прохрипел Сергей и попытался встать с колен.
Мощный удар железного кулака швырнул его обратно, с той лишь разницей, что сейчас Сергей упал на спину.
– Разговар-р-р-ривать!!! – прорычал железный истукан.
Сергей разглядел его внимательнее: над ним стоял огромный средневековый рыцарь в панцире, шлеме с толстыми крутыми рогами и прочих доспехах – он был с ног до головы в железе. К тому же он держал в руке большущий двуручный меч. На плече у этого истукана висел четырехугольный толстый щит с изображением какого-то когтистого зубастого гада с длинным высунутым языком. Истуканрыцарь был прост и прямолинеен. И это было самым страшным. От него не стоило ожидать ни соблюдения длинных и пышных ритуалов, ни хождений кругами и завываний, ни биений в барабаны, ни заговоров. Такой если и возьмется за дело, так и сделает его – треснет со всей силы по башке пудовым мечом, вытрет его об одежду или траву, пьяно икнет и через три минуты про все забудет, в поисках нового супротивничка. Нет, Сергею не нравился этот истукан. Да и челюсть горела огнем.
– Встань, жалкий червь, и я сокрушу тебя одним ударом! – заявил истукан и качнулся, чуть не упал.
За спиной у рыцаря был милый, привычный, столь радостный сердцу земной пейзаж. На холмах круглыми зелеными барашками жались друг к другу кусты. Проплешины лужаек прямо-таки звали поваляться на сочной нежной травке. Вдалеке маячил темный ровненький, будто подстриженный ножницами садовника лес. Пели и щебетали невидимые пичужки. За неторопливой голубенькой речкой паслось стадо коров, ветер доносил звон колокольчика.