Иван вздохнул – на душе у него стало нехорошо. Может, и он прибрел сюда, лишь для того, что бы пополнить чью-то коллекцию? Ну уж нет!
Огромная пляшущая тень, взметнувшаяся по отвесной стене, насторожила его, заставила крепко сжать рукоять меча. Что это?!
Иван не любил подобных шуток. Тень не должна была появляться раньше того, кто может её отбрасывать. Он оглядев пещеру. Ничего. Но тень становилась всё больше и отчетливей.
– Кто здесь? – выкрикнул Иван, положив меч на плечо, держа палец на спусковом крюке лучемёта.
Нарастающий шип раздался прямо от груды камней.
Теперь Иван начинал видеть того, кому принадлежала чёрная тень. В расплывающемся сумрачном воздухе медленно вырисовывался силуэт гигантской, свернувшейся кольцами змеи, даже скорее змея, каждая чешуинка которого светилась крохотным изумрудом, переходя на брюхе в желтизну янтаря. Лишь верхняя часть у змея была незмеиной. Огромная клыкастая и мохнатая морда, мохнатая впалая грудь, высокие плечи, ожерелье из здоровенных зубов непонятного животного и медвежьи лапы с длинными причудливо изогнутыми когтями. Да, верхняя часть чудовища была медвежьей. Огромный зверомедведь, переходящий в гигантского свёрнутого кольцами змея, был внушителен и страшен. Он был значительно крупнее любого самого могучего своего земного собрата, неизмеримо свирепее, чудовищнее.
Злоба, горевшая в круглых выпученных глазках, была всеобъёмлющей, непостижимой. Это был монстр – исполинский змеемедведь. Но ещё страшней было его появление – он возникал из ничего, из воздуха, постепенно прорисовываясь в нём, наполняясь плотью, мощью, жизнью. В пещере стало труднее дышать – от чудовища исходило такое зловоние, что Иван поневоле прикрыл нос рукавом.
– Ты пришёл сам? – прорычал вдруг змеемедведь.
Иван опешил.
– Это хорошо!
Такого голоса было достаточно, чтобы убить человека с некрепкими нервами. Это был голос исчадия ада. И всё же это был не настоящий голос.
Иван понял, что он исходит не из пасти чудовища, а из его мозга. Ну какой там может быть мозг у такой зверюги?! Иван невольно обернулся назад. Бежать было некуда.
И тогда он вскинул лучемёт.
– Погоди, – торопливо выдал монстр. – Успеешь ещё?!
– Чего ты хочешь от меня?! – заорал Иван, словно змеемедведь уже начинал пожирать его. – Если ты шелохнешься, я спалю тебя на месте! Понял?!
Иван привык на всех планетах и во всех мирах иметь дело с гадами и гадинами, чудами и чудищами, монстрами и сверхмонстрами всех размеров и видов, но он никогда не уничтожал монстров, наделенных разумом.
Только тогда, когда они сами покушались на его жизнь.
Это были редчайшие случаи, это было просто невезением, промашками судьбы. Но здесь, что ни тварь, то разумная, что ни гад, то телепат! С ума сойти, непостижимо!
– Не надо запугивать меня, – прорычало чудовище, – это мой дом, а не твой, это мой мир, а не твой! Не думай, что мы не можем поменяться местами!
– Что? – удивился Иван.
– А ничего, – спокойно ответило чудовище.
Иван вдруг почувствовал, что он стоит у стены, придавленный к ней огромными камнями, не ломающими и не калечащими его тела, ног и рук, а чудовище, откинувшись назад, раскачиваясь на змеином туловище, сжимает в лапах его лучемёт, целится ему в грудь. Безумие. Это было форменным безумием!
– Как тебе это нравится? – поинтересовался змеемедведь. – Что это с тобою, никак худо стало? – рык чудовища перешел в раскатистые надрывные стоны, монстр смеялся. Он умел смеяться.
Иван почувствовал себя ребенком в лапах хищника.
Он был беззащитен. И уже ничто не могло его спасти, он был в полной воле монстра.
– А можно и так…
Рык не дозвучал до конца, как всё переменилось. И Иван ощутил себя несказанно сильным. Он вознесся на большую высоту и оттуда взирал на маленького человечка, припертого к каменной стене пещеры. Человечек был длинноволос, длиннобород, грязен, немощен и жалок.
Иван не сразу понял, что это он сам. Почему же он видит себя Со стороны, почему и как?! С опозданием до него дошло, что… – Иван поднёс к глазам руки. Нет, это были не руки, а огромные звериные лапы, только очень развитые, с умелыми и гибкими пальцами, способными выполнить сложнейшую работу. Невероятно. Собственными глазами он видел, как вытягивается шерстистой огромной мордой вперёд… его лицо. Нет, не его… И не лицо, а именно морда! Он поглядел вниз – и увидел лохматую широченную медвежью грудь, живот, где лохмы и шерсть переходили незаметно в крупную желтую чешую.