Всему конец! Иди, и да будь благословен! Всё, благословение истаяло. Он не сумел его пронести в душе до цели, до победы. Чернота впереди. Тьма и мрак!
Иван неожиданно оступился, упал лицом в жижу, в живое месиво. Его тут же вывернуло наизнанку желудок изверг лишь соки и желчь, в нём давно не было ничего более весомого.
– Это я, Иван! – прогнусавило в уши. – Я перекрыл Программу. Понял?!
– Ни хрена я не понял! – огрызнулся Иван.
– Ты мой раб! – прогнусавило сильней. – Или ты забыл?!
Словно плетьми Ивана ожгло изнутри. Авварон возымел над ним огромную власть. Он заменил Программу собой. Из огня да в полымя!
– Нет! Программа ещё в тебе, – пояснил Авварон, свободно читавший мысли Ивана, – я не могу её убрать полностью. Можно повредить нужный нам участок!
– Нам? – переспросил Иван.
– Хе-хе, конечно, нам. Я думаю, если ты будешь мне сознательно помогать, Ванюша, мы быстрее достигнем цели. И я тебя отпущу! Ты мой раб. Я смог бы тебя сразу убить после разблокировки… Но я тебя отпущу на волю.
Не спрашивай почему. Просто мне так хочется.
Иван горько усмехнулся.
– Я могу выбраться из этой дряни или нет, – спросил он ни к селу, ни к городу.
– Ты по уши в дерьме, Иван! Ты сам забрался в него. Это лишь отражение сущностей, понял? Пристанище сложный мир, он для каждого свой…
– Не ври, погань!
Судорогой передёрнуло Ивана, перекосило, волосы дыбом встали.
– А ты не забывайся, – мягко, вкрадчиво напомнил Авварон.
– Ладно, – Иван скрестил руки на груди, – что я должен делать, говори!
Довольный утробный смех прокатился под маслянистыми сырыми сводами.
Туча крылатых скорпионов вспорхнула, пронеслась над головою и исчезла в видимом мраке.
– Я откровенен с тобой, Иван! Я много раз спасал тебя. Я шёл одной дорогой с тобой. И я привел тебя…
– Я пришёл сам! – не вытерпел Иван. – Ты лишь сбивал меня с пути, кружил, крутил. Ты – бес! Это бесы в ночи и непогоде кружат путника и сбивают его с пути. Ты самый настоящий бес!
– Пусть будет так, – согласился Авварон с ехидным причмокиванием, прихихикиванием, всхлипами и сопением. – Главное, мы у цели. И никто нам не помешает, ни Программа, ни твое дурацкое упрямство, Иван, ни все эти выродки, заполонившие Пристанище…
– А рыбина?
– Что ещё за рыбина?
– С кровавыми глазами. Рыбина с Гиргеи?! Авварон недовольно закряхтел.
И выступил из мрака.
Его немощная горбатая фигура в балахоне обрисовалась внезапно, будто во тьме включили свет.
– Ты, Иван, слишком любопытный, – прогнусавил он прямо в лицо, – такие плохо кончают.
– Не хочешь отвечать.
– Есть вещи, которые не должны нас касаться, философически изрек Авварон.
– Чёрт с тобой! – согласился Иван. – Но есть ещё одна вещь… Короче, я сдохну, но не сдвинусь с места, пока не узнаю, что с Аленой!
– Ну, а если я не знаю этого, тогда что? – вопросил Авварон самым наивным образом.
– Врешь!
– Обязательно тебе надо нагрубить, Иван. Ты, небось, забыл, что я твой полновластный хозяин?
– Помню! Но не во всем, колдун! Ты забыл, что в любой миг я могу убить себя, уничтожить свой мозг. Ты не успеешь считать нужной тебе информации, понял?
Авварон засопел, отвернулся. Он стоял на выступе и время от времени отпихивал от себя клюкою наползавших жирных червей и мокрых змей. Крылатые скорпионы, тарантулы и сороконожки пугливо облетали его.
– Угрозы. Опять угрозы! Как с тобой непросто, Иван! Если бы ты побывал на моем месте! И далась тебе эта спящая красавица, эта живая нежить, Замолчи!
– Ну, хорошо. Смотри!
Вспыхнуло слабое зелёное свечение. Иван отбил от лица выскочившую из живого болота скользкую и отвратительно пахнущую мурену, сделал попытку вскарабкаться на уступ. Но оскользнулся. Упал.
Свечение усилилось. Он почти явственно увидал каменную стену, решетки ржавые и изъеденные временем, тусклое свечение полупогасшего факела, отвратительно-жестокую застывшую рожу идола… и её. Прекрасную Алену, прикованную к стене, в изодранном платье-тунике, несчастную, страдающую, плачущую.
– Казнь состоится на закате Чёрного Солнца, Иван, – пояснил колдун, если ты будешь умным и проворным, ты успеешь взглянуть на неё в последний раз. Понимаешь?!
Иван всё понимал. Карлик-крысеныш мог врать. А мог и не врать. Сейчас он был в полной его власти. И иного выхода не предвиделось.
– Говори, что надо делать – выкрикнул он, не отрывая глаз, от растворяющегося во мраке видения.
– Вот так бы сразу! Ты молодец, Иван, мне будет тяжело с тобой расставаться. Мне будет так не хватать тебя! – Авварон притворно всхлипнул, шмыгнул носом.