– Бей! – закричал он карлику Цаю.
Но тому не надо было указывать. Из всех четырех стволов он ударил в бронированный люк-дверь. Многотонная громадина треснула, вдавилась внутрь, оставляя узкий лаз.
– Быстрей! Ну!!!
Иван втолкнул внутрь Ливу, потом Цая. Кеша замотал головой.
– Я прикрою. Гуг! Лезь давай! – прохрипел он.
Иван протиснулся в щель. Огляделся – где Д-статор? Где?!
Иннокентий Булыгин отчаянно долбил по какой-то цели из своего плазмомета, неужели они настигают их, неужели настигли?!
– Живей сюда! – крикнул Иван в щель.
Кеша влез не сразу. И был он без своего черного бревна.
– Все заряды вышли, – смущенно оправдался он, разводя руками. – Хана нам!
– Да, погоди ты! Давай-ка поднапрем! – Иван навалился плечом на внутреннюю заглушку. – Ну! Разом!
Заглушка сдвинулась, поехала. Хорошая это была штуковина, хотя и предназначалась на случай аварии, на случай затопления зоны... а вот ведь, пригодилась. Из-за заглушки разрывы почти не были слышны. Торба! Надо срочно... Иван отстегнул клапан. Но чья-то рука дернула его вперед.
– Скорей!
Лива умоляющим взглядом глядела на него.
– Куда?!
– Вниз!
Они долго спускались по винтовой лестнице. Кеша отчаянно матерился, хромал – ему все же крепко досталось в бою.
Цай крутился в полумраке возле тороида средних размеров.
– Ушли! – сказал он тоном победителя, когда заметил Гуга-Ивана, Ливу и Кешу. – Теперь им никогда нас не достать!
– Ливу вперед! – скомандовал Иван-Гуг.
– Нет! Без тебя я не пойду, – закричала мулатка. – Нет!
Иван силой впихнул ее в тороид. Рявкнул, прикрывая люк.
– На Землю! Только на Землю! Я найду тебя!
– Не могу!!!
– Ливочка, лапушка, – мягко проговорил в микрофоны карлик Цай, – ты погубишь всех нас. Уходи!
Вспыхнул зеленый индикатор. Вздрогнул Д-статор.
– Порядок, – кивнул головой Цай, – она на Земле. Давай, Гуг!
– Я уйду последним! – отрезал Иван.
– Они сейчас вырубят энергию, понял?!
– Уходи!
– Как знаешь! Прощай!
Карлик Цай протиснулся в тороид, хлопнул люк.
– Куда? Куда?! – заволновался Кеша. – Куда он уходит?
Карлик не ответил. Его уже не было в статоре.
– Давай живо! – Иван подтолкнул Кешу клюку.
– Поздно!
Иннокентий Булыгин стоял с отвисшей челюстью, белый как полотно. Сверху доносился мерный гуд. Это прожигали стену возле заслонки. Там не очень спешили, там знали, что статор уже отключен, внутренние запасы исчерпаны, беглецы в их руках.
– Влипли, матерь их вертухайскую! – грустно заметил Кеша. И опустился на корточки.
Иван и сам понимал – все, игра окончена, у них нет ни малейшего шанса. Это конец! Это конец всему! Земле! Вселенной. Человечеству. Ну и, разумеется, им с Кешей. Сейчас убьют их. Потом сюда и повсюду придут – Система, Пристанище, носители Черного Блага... и никто ничего не сможет поделать: ни настоящий Гуг, ни Дил Бронкс, ни Синдикат, ни Сообщество, ни Великая Россия, ни Федерация. Это конец всего и всему. Он умрет чуть раньше. Цивилизация чуть позже. Но ее, цивилизацию, убьют вот сейчас, через несколько минут, убьют вместе с ним... Первозург?
Нет. Он не будет лезть на рожон. Он уйдет в свои уровни, спрячется снова в чертогах, новых чертогах и его не станут трогать. Гибель! Конец Света!
– Надо молиться, каяться, – предложил погрустневший Кеша, перекрестился, склонил голову, – Господь милостив к грешникам своим, Он простит. Ох, Гуг, не хочется из одного ада в другой перекинуться, может, найдется на том свете для нас местечко посуше?
– Погоди каяться, Кеша, – ответил Иван. – Господь всегда с нами. Ему не надо льстить. Его не надо умаливать, Он видит все... Какие тут есть еще ходы. Не может быть, чтоб из рубки не было ходов!
– Есть! А как же, – ехидно усмехнулся Кеша, – аварийный – прямо в океан. Знаешь, как это приятно – через пять-шесть минут давления скаф начинает сминатьсятихо-тихо, понемножку, и он так ласково тебя давит и давит, пока в лепешечку не расплющит, нет, Гуг, выходов нету! я буду каяться, я, Гуг, большой и страшный грешник, мне перед смертушкой надо покаяние принять и прощение испросить. Попа нету, буду каяться тебе... Душегуб я. Гуг, и сволочь последняя, продал я Россию-матушку, отцов и дедов, на чужбине скитался, много им, сволочам, горюшка принес!
Иван его оборвал.
– Так не каются, Кеша! Не будет тебе прощения, пока не будет... Пошли!
Он вцепился в плечевой клапан, рванул Булыгина на себя. До аварийного выхода пришлось ползти по грязной штольне, все было тут в запустении, видно, пользоваться никто не собирался.