– Хоро-ош, – протянул еле слышно Глеб Сизов.
– Его надо было показать всем, – отозвался Дил Бронкс, – пусть видят!
– Покажем, – тихо отозвался Иван. – Но всем не удастся, ты забыл – Космоцентр Видеоинформа взорвали, у нас только спецсвязь да местные системы видения. Покажем… и дай Бог, чтобы они сами не показались землянам!
Застывшее изваяние вдруг ожило, чуть присело на расставленных толстенных ножищах, вытянуло вперед лапы, словно ожидая нападения, еще сильнее вжало в плечи уродливую массивную голову. Негуманоид почувствовал опасность, угрозу, исходяпкто с другого конца ринга-арены.
– Вот такой гад, – шепнул Иван Глебу, – разодрал обшивку моей капсулы, голыми лапами разодрал и вперся внутрь!
– Десантной капсулы?!
– Нет, тогда у меня была прогулочная. Но и она не из картона! Они выходят в пространство без скафов. Они несокрушимы и неуязвимы… Но я бил их, Глеб, понимаешь, бил! Надо только подавить в себе страх!
Глеб Сизов сам сидел каменной застывшей куклой, будто оцепенение, ужас Сковали его намертво. Он был бледен и напряжен. Бледны и напряжены были все сидящие. Одно дело рассказы да описания, другое – когда вот он, рядом, непостижимо чужой, отталкивающий… и не зверь, и не человек. Монстр Иной Вселенной!
С правой стороны, так же как и первый, начал вдруг вырастать из помоста еще один вращающийся кокон. Именно он и насторожил негуманоида, на него уставились все три злобных глаза.
– Мы должны это видеть! – громко и жестко сказал Иван. – Должны! С одной стороны обычный, рядовой воин Системы – усталый, голодный, оторванный от своих и растерянный. С другой – самый сильный, могучий, ловкий человек Земли, которому нет равных, который своей мощью в десятки раз превосходит любого могучего бойца…
– Не человек, – тихо вставил Глеб, – а зверочеловек, гибрид.
Иван покачал головой, но в спор вступать не стал.
– Смотрите!
И тут сидящие зароптали:
– Это уж слишком!
– Мы не в Колизее! Еще нам боев гладиаторских не хватало!
– Нельзя! Нельзя допустить этого!
– Остановите…
– Нет!!! – оборвал всех Иван. – Вы должны смотреть! Вот он!
Кокон спал. И все разом стихли.
В правом углу ринга-арены стоял сам Верховный, Председатель Комитета Спасения… сходство было разительное, невероятное. Но все же это был не он – мимолетный единый вздох облегчения прокатился над креслами – не он, лицо его, глаза его, лоб, подбородок почти его, но выше, крупнее, мощнее.
Двойник. Зверочеловек. Они знали про тайные работы – кто-то давно знал, кто-то недавно узнал. Вот он – результат долгих поисков ученых-вивисекторов, продажных правителей. Зверочеловек! Это из-за него не пришла Светлана, она знала о готовящемся поединке. И не пришла!
У Ивана ком подкатил к горлу, виски сдавило. Он и не ожидал, что так разволнуется, до дрожи, до липкого холодного пота. Словно не зверочеловек стоял на помосте перед негуманоидом, а он сам… и не здесь, далеко-далеко отсюда. И било в уши со всех сторон тысячеголосо: Ар-рр-ах! Арр-р-р-а-ах!! Словно его швырнуло назад во времени. Откат! Лестница, арена, усыпанная опилками, железный ошейник на горле, меч в руке. Вопли беснующихся зрителей – десятков, сотен тысяч трехглазых, орущих, визжащих, жаждущих крови – его крови, жаждущих смертей. И огромный, омерзительнейший чудовищный паук на шести лапах, мохнатый, с просвечивающим брюхом, с языком-арканом и скорпионьим жалом, паукомонстр-ург. Бой. Ар-р-ах! Ар-р-а-ах!!
Ар-рр-а-а-ах!!! Лютый, смертный бой на потеху праздным жестоким зевакам.
Год 124-й, Ха-Архан, будь он неладен, первый день месяца развлечений. Да, у них был такой месяц. Не в Системе, а в «системе». Они развлекались. А он изнемогал, умирал! Паук выбивал из него душу, он охотился за ним будто за мошкой… но у мошки была воля, был ум, был меч. А-р-рр-ааах!!! Тогда он был в шкуре негума-ноида, если бы не яйцо-превращатель – смерть! он не выдержал бы той жизни! Арена! Кровь! Душераздирающие вопли! Арр-р-а-аах!!!
Никто не знал, что творилось у Ивана в голове. Все смотрели на ринг.
На двух замерших перед схваткой бойцов. И если каждому из сидящих сейчас было тяжко, у каждого было неладно и неспокойно на душе, то Ивану было втройне хуже, вдесятеро тяжелее, в стократ муторней и горше.
В какой-то нелепый миг двойник, озираясь по сторонам, увидал вдруг Ивана, вздрогнул, глаза его округлились. И он даже сделал несколько шагов к сидящим, наткнулся на защитный барьер, отпрянул, но взгляда не отвел.