Паку пришлось возвращаться. Вдвоем с Хреноредьевым они выдернули Бубу, поставили его как положено, головой вверх. Первым делом, еле отдышавшись, Буба сказал:
– Придурки, все испортили!
Хреноредьев, зашедший в воду по пояс, решил, что ничего страшного не произойдет, если и он проплывет немного.
– Но чтоб поддерживали, едрена, – попросил он плаксиво, а то вот утопну – с вас спросют!
– Утопнешь, – иронически заметил Буба, – народ хоть хрену с редькой вволю наестся!
Инвалид не стал на этот раз задираться. Лишь посмотрел на Чокнутого так, как тот заслуживал.
С грехом пополам подземную речку удалось преодолеть. Вылезли на другой берег мокрые, взъерошенные, обессиленные. Хреноредьев рухнул на землю.
– Все! Больше не шагу не сделаю, едрена переправа!
Пак стянул с себя комбинезон, выжал его чуть не до дыр. И натянул снова. Буба сидел, растопырив руки, уперев их в землю, сидел с высунутым языком и всем своим видом оправдывал данное ему прозвище.
Надо было как-то приободрить спутников. И Пак затянул:
И-ех! Едрена переправа!
Мы герои – хоть куда!
Хоть налево! Хоть направо!
Нам и море – не вода!
Хреноредьев с Бубой переглянулись. Пак присвистнул. И грянуло:
Хоть налево! Хоть направо!
Нам и горе – не беда'!!
В земляной норе не так отдавало эхом, как в трубе, но песня прозвучала и здесь лихо, молодецки. Настроение и силы были восстановлены.
Первым щель заметил Хреноредьев. Он просунул в нее голову и сказал:
– Там чегой-то есть.
– А ну пусти, – важно произнес Буба, напер на инвалида своим тыквообразным животом – и пропихнул того в щель. Потом и сам пролез.
Щель оказалась лазом в пещеру средних размеров. Посреди пещеры, прямо из земли торчали две плотно подогнанные створки – точно такие же как у Эды Огрызины в подполе.
– Испробуем! – сказал Буба и встал на деревянные створки. – Ого! Глади-ка, закрыты они, что ли! – он подпрыгнул на створках. Но они и это выдержали.
– Тут с умом надо! – заявил Хреноредьев. – А у тебя, Буба, в сегодняшних потасовках, едрена кочерыга, все мозги повышибли! Ну-ка, еще подпрыгни!
Буба подпрыгнул. Створки не поддались.
– Не-е, тут техника, – важно провозгласил инвалид.
И дернул какую-то штуковину, торчащую возле створок.
В тот же миг Буба пропал из виду.
Створка захлопнулась.
– Ведь умеют же делать, вот черти! Вот мастерюги! – восхитился Хреноредьев.
Пак смотрел на него свирепо и непреклонно.
– Ты чегой-то, Хитрец?
– Куда дел Бубу?!
– Да он сам куды-то девался, – Хреноредьев развел руками.
– Сам! Остолоп ты! – Пак сильно разозлился.
Инвалид поступил очень просто. Он встал на створки. Сказал:
– Щя разыщем избранничка! – дернул за штуковинку. И пропал сам.
Паку не оставалось ничего иного, как повторить дерзкий эксперимент любителя технических хитростей сотоварища Хреноредьева…
Буба шлепнулся в бочонок с пойлом. Он еще на лету определил, что именно пойло, а не вода, жижа или нефть. О мазуте, бензине и прочих продуктах их производств не могло быть и речи, Буба различал их за версту. Но пойло он различал за пять верст.
Из бочонка выплеснулось изрядное количество драгоценной жидкости, И это растревожило Бубу. Он уже собрался было для успокоения нервной системы прильнуть к бочонку, испить живительной влаги, как на него сверху обрушился толстый и нескладный Хреноредьев.
Буба уткнулся лицом в пойло и начал захлебываться. И он бы захлебнулся, если бы новый удар не завалил и Бубу, и Хреноредьева, и бочонок на бок – это сверзился с небес Пак Хитрец.
– Однако! – возмущенно произнес Хреноредьев. И ткнул Пака кулаком в хобот. – Можно было и поаккуратнее, едрена!
Они выбрались из лужи.
Пак сразу же сообразил, что надо уволакивать – хоть силой уволакивать – спутников подальше от бочонка, иначе они в три минуты перепьются, и тогда всем им труба!
– А ну! – заорал он.
И дал такого пинка под зад Бубе, что тот отлетел на два метра.
– И ты чокнулся? – поинтересовался Хреноредьев.
– Живо отсюда!
Пак отвесил Хреноредьеву своей пудовой клешней оплеуху. У того сразу отшибло и вкус, и нюх. Бубу Пак гнал пинками до выхода из пещерки. При этом он не щадил стоявшей в ней в полном беспорядке всевозможнейшей посуды, переколотил дюжины две бутылок, банок, склянок. Хреноредьев выполз сам. Правда, он зацепился своими деревяшками за какой-то непонятный и сложный агрегат, стоявший у выхода. Но ярость Пака сделала его проворным, он сумел высвободиться. Выполз.