Снова запутавшись в метро, она слегка опаздывала, написав об этом Вите. Метро она любила, но природная рассеянность заставляла путаться в станциях. Волновалась. Как же она волновалась. Как же себя вести? Наверное, нужно его поцеловать. Да. Точно, так же поступают?
Светлая фигура выделялась из толпы. Витя натянуто улыбнувшись махал ей рукой. Скулы сводило от напряжения. Он не любил ее. Она приятно пахла, была очень красива, но внутреннего волнения не вызывала. Что-то, наверное, с ним не так. После развода он вообще не мог на женщин смотреть, все вызывали отвращение. А с ней он мог говорить, рассуждать, делиться. Она была его солнышком, но не любовью.
Приблизившись она робко посмотрела на него, он на нее. Их мысли были одинаковы, вот только высказать они их боялись. Боялись потерять друг друга. Она встала на цыпочки и поцеловала его. Тут же они оба все поняли. Приятней было бы целовать статую в музее, она была бы тепле и приятнее. Это был первый и единственный поцелуй за вечер. Оба предпочли сделать вид, что его не было.
Витя привел ее к красивому ресторану. Тут и там стояли индийский статуи, горел открытый огонь и доносились восхитительные запахи специй. Всю дорогу до ресторана они говорили, как ни в чем не бывало. Маша делилась впечатлениями от Москвы, от поездов, от дорог, от людей и улиц.
Сегодня она прошла «писательским» маршрутом. От Гоголевского бульвара до Патриарших. Столько мест, где хотелось постоять и вспоминать книги. Тут и там улицы, о которых она только читала. Присев передохнуть на скамейку, она поняла, что на нее смотрит ее любимый Блок. Весь мир казался волшебным. Она бы шла и шла еще, но сил к концу дня уже не оставалось.
Витя слушал ее и удивлялся. Он знал ее историю, она рассказывала, она описывала ее в своем блоге, и он не мог поверить, что эта светлая девочка опускалась так низко. Он даже был знаком с ее братом, Данилом. Тот созванивался с ним перед ее приездом. Брат очень боялся за Машу. Боялся, что та сорвется, что она опять связалась абы с кем. Только убедившись, что в Москве есть нормальный человек, что присмотрит за ней брат разрешил ей ехать.
Данил рассказал, что Маша только начинала заново жить. По совету Данила она завела блог, который стал очень успешным. Это помогло ей найти друзей и обрести себя. Она снова стала писать, гулять, улыбаться, подала резюме в пару компаний. И, уже по совету Вити, отправила свою книгу в одно маленькое издательство.
Эта маленькая девочка попала в ад и выбралась. Не невредимой, но выбралась. Так и он после развода. Он впал в странное состояние, не обращал ни на что внимания, все было не важно. Он только встречался с дочкой и работал. Записался в зал. Но эмоции не выходили из него. Начал читать статьи о расставании. Так и нашел ее. Зацепила, написал и понял, что его спасение в разговоре. Она по чуть-чуть вытаскивала его из болота. Порой он даже что-то чувствовал – гнев, обиду, радость, умиление. Разные чувства возвращались потихоньку.
Он совсем не разбирался в еде. Ресторан выбрал просто по карте, что он рядом с работой. Ну и был он тут вроде однажды. А вот Маша постоянно пыталась заставить его есть. Грозилась привезти оладушки из дома. Это вызывало у него улыбку. Она, сама раненная и побитая, пыталась вылечить его.
Официантка в ресторане недвусмысленно стреляла глазками в сторону Вити, чем возмутила Машу.
- Нет, я не девушка твоя конечно, но ей то откуда это знать? – возмущалась Маша. – Не написано же это на лбу. А она прям при мне заигрывает!
Витя посмеялся. Он то даже не заметил официантку. Когда она в следующий раз подошла оценил ее. Молодая, симпатичная, но ничего в нем не вызывающая. Надо хоть чаевые бедняге оставить.
Вечер пролетел незаметно. Маша все время рассказывала про блюда из меню. Она много знала о еде. Они шутили, смеялись, забыв о неловкостях. Все было нормально. Когда Витя потянулся оплатить счет Маша дернулась, но сдержалась. Принимать что-то от мужчин ей было не просто.
Снова они в вечерней Москве. Огни, машины, теплый ветер. Витя повел ее посмотреть на местную архитектуру, она одна могла это оценить. И сам не заметил, как взял ее за руку. Ее ладошка горела как огонь. Она сама была как огонь. Глаза горели, в восхищении от того, что вокруг нее, волосы развевал ветер. И снова этот запах. Ну не рассыплется же мир от того, что он взял ее за руку.
Вечер близился к концу. Вите пора было ехать к дочери, он специально запланировал на сегодня несколько дел, чтобы не сорваться и не прогулять всю ночь еще раз. Они двинулись к метро, все также держась за руки.