— Последний раз я каталась на коньках, когда мне было шестнадцать, — сказала Тесса.
— Не волнуйтесь, я почти профессионал. Я буду вас держать, никуда вас от себя не отпущу, и ни один из ваших почитателей не увидит, как Тесса Кент шлепается на пятую точку.
— Сэм, я буду великолепной Кэсси, обещаю.
— Я давно знал об этом. Джим, запиши выпивку на мой счет и собери мой выигрыш. Пока, ребята. Зрелище стоило пяти баксов, точно?
Они вышли из бара под гром аплодисментов, крики, свист и мяуканье. Тесса наконец узнала, что такое иметь душу подростка.
28
Мэгги поудобнее устроилась в кресле салона первого класса. Она искренне радовалась, что никому из пассажиров не придет в голову поздравить ее с днем рождения. Она возвращалась в Нью-Йорк из Гонконга, и как раз в этот июньский день ей исполнялось двадцать три года.
Годом раньше дамы из пресс-службы во главе с Ли Мэйн устроили настоящий бум в честь ее двадцатидвухлетия. Дни рождения всех сотрудников праздновались в отделе с большой помпой, но Мэгги почему-то совсем не хотелось вновь выслушивать развеселое «С днем рожденья тебя!». Была ли причиной тому ее застенчивость или ей просто не нравилась эта песенка? И к чему вообще эта пытка, когда человек должен притворяться, что ему весело, делать вид, что он счастлив, удивлен и очарован? Она бы вообще запретила подобные развлечения для взрослых.
Как бы там ни было, Мэгги была счастлива. Когда самолет приземлится, ее день рождения уже останется в прошлом. Она отсутствовала две недели. Она работала с китайской прессой и англоязычными гонконгскими газетами. Она проводила пресс-конференцию, на которую собрались больше сотни журналистов. Она организовывала доставку цветов, еды и напитков в течение всей недели. Во время аукциона Мэгги металась по самому большому бальному залу отеля «Регент» между журналистами и теми, кто хотел совершить покупку по телефону, ища тех, кто был не против того, чтобы его имя появилось в прессе. Ее силы поддерживали только сандвичи с тунцом днем, яичница по утрам и заплывы на заре и поздней ночью в роскошном бассейне отеля.
Мэгги вдруг поняла, что она все еще в шоке. Если пересчитать сумму полученных ею комиссионных в гонконгской валюте, то получится тринадцать миллионов гонконгских долларов. Потрясающий успех всего аукциона в целом наконец доказал, что их фирма вошла в число основных игроков в Гонконге.
Возможно ли, что всего пять лет назад она была лишь временной секретаршей, причем самой неопытной из них? Теперь у Мэгги были три помощницы. Она одна занималась освещением в прессе важнейших аукционов. И как только Мэгги вернется в Нью-Йорк, она немедленно начнет подготовку к следующему аукциону, который состоится в Женеве и будет посвящен творчеству постимпрессионистов. Кто мог представить себе такое?
А почему бы и нет, собственно? Мэгги отпила еще глоток шампанского, принесенного услужливой стюардессой. Она не сомневалась, что пять лет в аукционном бизнесе значат намного больше, чем пятнадцать лет в любом другом. Пресс-атташе всегда должен работать на пределе. Когда-то Ли предупредила Мэгги, что у нее практически не останется времени для личной жизни. Ли во всем оказалась права.
Но теперь, когда дело касалось секса, Мэгги действовала напрямую, как мужчина. Если ее к кому-то тянуло, то она вовсе не ждала, что за ней начнут ухаживать. Она этого даже не хотела. Ухаживания отнимали драгоценное время. Она выходила на поле для того, чтобы играть, а не для того, чтобы размяться. Мэгги взяла за правило не принимать от мужчины никаких приглашений, если не была на сто процентов уверена, что ей захочется потом лечь с ним в постель.
— Ты напоминаешь мне щенка, который пытается поймать свой хвост, — как-то сказала ей Полли. — Почему бы тебе не пожить хотя бы полгодика с одним и тем же парнем и не посмотреть, что из этого получится?
— Как ты с мисс Робинсон? — со смехом спросила тогда Мэгги. — Вспомни ту метель, благодаря которой вы нашли друг друга, а я невольно стала вашей соучастницей.
— Смейся, смейся, мне все равно, я счастливая женщина, — отмахнулась от нее Полли. Но «счастье» Полли означало домашний уют и покой, а этого Мэгги хотелось меньше всего. Она просто хорошо проводила время. Мэгги не собиралась выходить замуж. И стоило любовнику завести об этом разговор, она его немедленно бросала. С ее точки зрения, так было честнее, чем водить мужчину за нос, дразня напрасной надеждой. В результате Мэгги не упустила ни одной возможности сексуального совершенствования, которым, по ее плану, она должна была бы заняться в колледже.
Полли теперь не знала всех деталей, так как Мэгги переехала на другую квартиру. Продвижение по служебной лестнице повлекло за собой увеличение доходов. Денег Мэгги все равно не хватало, в отделе прессы платили мало. Но ей удавалось следить за своей суперкороткой стрижкой, которая стала ее визитной карточкой; покупать дорогие и совершенно нервущиеся колготки, экономившие кучу денег, и хорошую обувь, которую Мэгги очень аккуратно носила. Хватало даже на кое-какие обновки для исключительно черного гардероба. Экономя буквально на всем, Мэгги сумела снять удивительно дешевую квартирку в том же доме, где жила Полли, но этажом ниже. Она получила полную независимость, столь необходимую при ее бурной сексуальной жизни, и повод покупать на аукционах кое-что для себя.