Звездная пыль
Глава 1
Все-таки хорошо, что в мире есть утро. Такое беззаботное, свежее, умытое утренней росой и еще чуть теплыми солнечными бликами. И лес – густой, терпкий, скрипучий. Утром жизнь начинается как будто сначала, утро дает новый шанс, новый лист, комкая и закидывая тревоги куда-то под старинный бабушкин комод. И можно представить, что не было былых ошибок, что впереди только беззаботная радость. Лес, роса, далекий крик петухов и запах влажной хвои.
Если бы это было так.
Мири болезненно поморщилась, когда событие вчерашнего дня вспыхнуло в голове с оглушающей яркостью. Как же стыдно, как же противно, что она допустила этому случиться! И страшно, что теперь будет, когда болтун Сэм разнесет ее тайну по всей деревне. Зная Сэма, который был горазд комара описывать так, будто это был на самом-то деле голодный медведь-шатун, Мири не сомневалась – к вечеру сегодняшнего дня, самое позднее, ее вызовут на общинный совет. И тогда... тогда ничего хорошего не будет, это наверняка.
Так, вздох-выдох, нужно успокоиться. Вон, уже листья соседних молодых березок заколыхало как на сильном ветру, того и гляди сорвутся. Нужно держать себя в руках, пока чего похуже не случилось.
А ведь был вчера такой чудесный день. Вчера Мири исполнилось 17 весен, и хоть ее жизнь от этого глобально не поменялась, было что-то сакральное в цифре совершеннолетия. Как будто после этого рубежа наступает новая ступень, новый уровень.
Новые возможности, ха! Парням разрешалось с этого возраста пить крепкое пиво, а девушкам – выходить замуж. Хотя, кто женится на Мири, разве только слепой и безрассудный. И, честно говоря, это было очень обидно.
Все случилось немногим больше 17-ти лет назад. Тогда отец, которого звали Анфаби, жил еще возле самого моря в добротном кирпичном доме и ловил рыбу на продажу. Сейчас на месте бывшего побережья уже давно соленая вода, и от домика не видно даже трубы. В тот памятный день было очень пасмурно и море не на шутку разыгралось. Отец сказал, что буря была не обыкновенной, а как во время Открытия Прохода, когда прямо на пике страшного шторма вдруг замирают море и разглаживаются волны. Что было странно, так это то, что Проход открывался раз в 3 года, и срок еще не наступил… Быстро собрав рыболовные сети, тогда еще молодой мужчина хотел поскорее скрыться в доме, потому что Открытие Прохода было делом таинственным и страшным, все люди в деревне суеверно боялись в эти дни даже глядеть на море, не то что быть возле него. Начинался сильный прилив, вода как будто теряла свой обыкновенный цвет и плотность, становилась тяжелее и окрашивалась в сотню разных оттенков всей цветовой палитры. Небо, будучи над кромкой моря совершенно обычным, приобретало все дальше к горизонту оттенок темной стали, который еще больше подчеркивал неестественные цвета воды. А горизонта, как такового не было, потому что в нескольких километрах от берега начинался густой туман. Старики говорили, что за туманом находится Мировой Океан, который соединяет этот мир с бесчисленным множеством других миров. Для Мири и ее отца это имело особое значение. Потому что мать Мири появилась на берегу деревни как раз из Прохода.
В бессознательном состоянии ее мягко прибило к скалистому берегу. Лодка, в которой она находилась была уже наполовину затоплена, и ее неизменно тянуло ко дну. Анфаби, увидев это, не стал медлить, и со свойственной ему расторопностью вытащил незнакомку, а за ней и небольшую лодку на берег. К тому моменту как он донес все еще бессознательную девушку в свой дом, захватив заодно со дна лодки сундучок, вырезанный из очень редкого в тех краях камнедерева, небо снова почернело и начался сильный ливень. Проход закрылся.
Долго выхаживал Анфаби незнакомую девушку. После обморока она не скоро пришла в себя, потому что у нее начался сильный жар. Что только он не делал, как только не лечил, ничего не помогало. И думал мужчина, что все, уже не выжить ей, как внезапно жар спал и незнакомка погрузилась в такой же странный, как и она сама, сон.
Анфаби, когда ее впервые увидел, не поверил своим глазам. Такие люди бывают только в сказках, подумал тогда он. Все из их деревни, да и из других окрестных селений, все – и мужчины и женщины – были крепкими, немного коренастыми, чуть смугловатыми людьми, темноволосыми и кареглазыми. Незнакомка же было тоненькая как тростиночка, маленькая, беленькая, с волосами – то ли абсолютно бесцветными, то ли серебристыми, и с пронзительно синими глазами. Даже в бреду глаза оставались невероятно пронзительными, и этот взгляд потряс Анфаби до глубины души. Тогда он решил, что эта девушка будет его женой, что бы там не случилось.