Я видел, как Аниэль волшбует. В такие моменты она как будто бы уходила в себя. И глаза начинали светиться. Потом она говорила какое-то мудреное слово и дул ветер, или цветок вырастал прямо на глазах. Только у тебя это почему-то по-другому выходит. Глаза не светятся, и поешь ты. Хотя кто я такой, чтобы судить.
Почему я не говорил с тобой о твоем Даре? Тут все просто. Я, на самом деле, совсем недавно узнал, с пару месяцев как. Все собирался с тобой поговорить, да не успел. Боялся я вмешиваться в эти дела, если быть откровенным. Ну что ты так смотришь? Удивлена, что я чего-то боюсь? Боюсь. За тебя боюсь, Мири, и Дара твоего таинственного боюсь, хоть и знаю, что он добрый.
Я был сегодня у нашего старейшины Отто. Был, был, не волнуйся, все хорошо. Хороший он мужик, да и должок на нем один висит. Отто обещал утихомирить Сэма и других старейшин. Чтобы ни одна живая душа больше не узнала. Но завтра тебя ждут на совете. Тебе нужно будет рассказать все как есть. Хоть и не виновата ты, что такой родилась, но раз так вышло, что ты владеешь Даром, нельзя подставлять общину. А я всегда буду с тобой.
- Папа, я боюсь!
- Не бойся. Нет на тебе никакой вины, это я не доглядел. А сегодня, когда Сэм шарахнулся от меня, выходя из дома Отто, я все понял.
- А что теперь? Ведь Знающих должны всех выдавать Императору! А я, получается, Знающая! Что со мной будет?
Анфаби сжал тонкие губы, нахмурился и погладил Мири по голове.
- Этого точно не случится! Я не допущу. А теперь давай спать. Уже поздно. Утро вечера мудренее.
В этом был весь Анфаби. Он придерживался позиции, что нет смысла переживать о том, что еще не случилось. А когда случилось, уж точно нет смысла переживать. Лучше сосредоточится на решении проблем, а там – как Бог даст.
На следующий день, когда солнце стояло почти в зените, Мири с Анфаби пришли к дому старейшины Отто. Тот по праву старшинства был главой деревни, а двое других старейшин, помладше, помогали ему в управлении. Деревня Морская была совсем не большая – всего чуть больше трех десятков жилых домов, в среднем по 7-8 человек на семью. Так что старейшины больше занимались моральным обликом деревенских жителей – решали спорные моменты, учили детей грамотности и основным понятиям мироустройства, руководили общественной жизнью. Редко случалось так, что они созывали совет в полном составе, на памяти Мири это было лишь однажды – когда какой-то смутьян стал массово обворовывать население, в основном он брал всякие необходимые в крестьянском быту вещи, вроде тех же топоров. А топоры как раз всегда берегли как зеницу ока, некоторые даже имена им давали как живому человеку, вот и стали сразу все негодовать. С вилами ходили, искали яростно преступника, пока не нашли на лесной дороге к Йемиллю, единственному городку поблизости. Вор был не здешний, а из соседней деревни, как он говорил, но там о нем тоже ничего не слыхали. Судили его старейшины целый день, и в конце концов было решено отправить нарушителя в город. Чтобы там власти уже сами делали, что нужно. Вот и весь суд.
Мири в город не хотела, потому что понимала, что если в городе (где на каждом шагу висели листовки с обещанием награды всем, кто выдаст преступников Империи) узнают о ее Даре, то беды не миновать. А Отто Мири доверяла, он был добрым.
Дом Отто был самым большим строением в деревне и находился прямо в центре. Как иначе, ведь помимо жилых комнат, была здесь комната для занятий с ребятишками и «большая обеденная зала», как ее все величественно называли. Там стоял очень длинный дубовый стол, и дубовые же скамьи по обе стороны стола. А в изголовье находилось резное красное кресло. Очень красивое.
В эту комнату и пригласила зайти хозяйка, старая Энди, потом принесла козье молоко в больших кружках и велела дожидаться старейшину. Вскоре он появился, в сопровождении Итама и Лори, седовласых и строгих. Итам, еще не успел войти, а уже презрительно поджал губы и качал головой. Лори бросал на Мири заинтересованные взгляды, а Отто был на вид абсолютно спокоен. Когда старейшины расселись – Отто занял место посреди стола в кресле, а двое других уселись по бокам от него на тяжелых стульях с резными спинками – суд начался.
- Ее нужно сдать городским властям! - извергался слюной Итам, - Она опасна. Если Император узнает, что мы столько лет покрывали Знающую, то он бревнышко на бревнышке не оставит! Ее и ее отца, который не сказал нам ничего, хотя ведь точно знал!
- Анфаби не виноват, - вступился Лори, - разве можно вменить в вину любовь к своему ребенку, тем более что она не делала ничего плохого, насколько я понял.