- Не делала ничего плохого? Ничего плохого не делала?! Да то, что ничего плохого не случилось, это чудо, никак иначе! Он преступил закон, покрывал девчонку, значит, он тоже преступник, и его нужно судить вместе с ней! С этим… отродьем!
Итам буквально выплюнул последнее слово и захрипел, пытаясь отдышаться. Мири посмотрела на отца, его судорожно сжатые кулаки под столом побелели, но он, обманчиво спокойным голосом, прочеканил:
- Не смей так говорить о Мири и ее матери.
Итам даже подавился вином, которым он успокаивал горло после своей истеричной речи.
-Что ты сказал? Да ты преступник! И будешь судиться как преступник! Я…
- Успокоились, - тихо сказал Отто, - Я не допущу балагана на совете. Анфаби, выйди пока из зала, мы сами поговорим с Мири.
Когда встревоженный Анфаби вышел, Отто повернулся к девочке и спросил:
- Как давно ты знаешь о своем Даре?
Мири с вызовом посмотрела на него и, проглотив ком в горле, громко ответила:
- Почти два года как. Я не делала ничего предосудительного!
- Ты?! – начал Итам.
- Тихо! Подробнее, Мири.
Мири тогда все рассказала, умолчав лишь о маминой книге. Как будто это она сама песни придумывала. И тут же спела одну, ту самую, про соловья. Когда в раскрытое окно влетел соловей, сел на спинку стула и заливисто запел, все присутствующие вытаращились и, как завороженные, слушали. Даже визгливый Итам словно замер.
- Еще, когда я сильно злюсь, или радуюсь, может подуть ветер…
— Это я вижу, - засмеялся Отто, и его смех немного успокоил Мири, - Смотри на занавески.
И правда, льняные вышитые шторы надувались, падали, поднимались – как при сильном ветре. А Мири даже не заметила от волнения.
- Я услышал все, что нужно. Только последний вопрос, и отвечай на него со всей честностью. Ты совершила бы умышленное зло своим волшебством, если бы захотела и могла бы?
Мири задумалась. За окном кипела жизнь: громко смеялись женщины, бегали чумазые ребятишки, мычали коровы. Хороший сегодня день, солнечный, жаркий.
- Если бы нужно было обороняться, защищать себя или отца, - осторожно начала Мири, - Я бы даже не думала, сделала бы все, что было бы в моих силах. А так нет, не магичила бы я против других. Мне кажется это нечестным. Как если идти с ножом на безоружного.
- Спасибо, Мири, позови отца и подожди за дверью. Мы потом тебя позовем.
Когда Анфаби зашел в комнату к старейшинам, Мири тут же прислонилась ухом к двери, силясь услышать, что они будут говорить. Слышно было плохо – из-за открытого окна, из-за толстой добротной двери. А потом пришла жена Отто, строго посмотрела на девочку и Мири пришлось прекратить попытки подслушать. Девочке вдруг стало очень тоскливо. Было очевидно, что жизнь кардинально теперь поменяется. Лишь бы не выдали городским властям, лишь бы не отобрали от отца. Мири представила на миг, что все это лишь дурной сон, и она вот-вот проснется, и, конечно же, будет очень осторожной… Ну пожалуйста, пускай это будет сон!
Открылась дверь и из зала вышли сначала старейшины, а потом Анфаби. У отца глаза горели решительностью, но в целом он был вполне спокоен. А Отто вдруг подошел к Мири.
- Девочка, наши пути разойдутся, но, если вдруг судьба нас снова сведет, вспомни старого Отто.
И совсем тихо, так, чтобы только Мири услышала:
- Храни добро в сердце.
Мири непонимающе кивнула, но благодарно улыбнулась. Только бы понять, что старейшина имел в виду.
Анфаби с дочерью вышли из дома Отто и Мири на секунду застыла на пороге, удивленно рассматривая двор перед собой, людей и полуденное солнце на синем небосклоне. Ей казалось, что совет длился как минимум несколько часов, а выходит, что и часа еще не прошло. Анфаби же как будто ушел в себя, и Мири не стала его тревожить. Тем более, что говорить о происшедшем на глазах у всей деревни ей не хотелось. На них и так с любопытством смотрели, о чем-то перешептываясь между собой. Сплетен будет теперь – на лет десять вперед. Ну и ладно.
Только когда они вышли из деревни и свернули на полузаросшую колею, ведущую к их дому, Мири не выдержала и нарочито бодро спросила:
- Папа, что они сказали? Они же не выдадут меня?
Анфаби покачал головой и вздохнул.
- Отто предложил два пути, дочка. Первый – чтобы мы не разлучались и оба уехали из Морской…
- Первый, папа! Я не смогу без тебя!!
- Второй, - настойчиво продолжил мужчина, - чтобы ты уезжала из деревни одна. Легенда будет такова: я тебя выдал замуж за городского. Это не вызовет вопросов, и найти тебя было бы сложно, если бы кто вдруг озаботился.
Мири мотала головой как заведенная. Она вдруг почувствовала себя совсем маленькой и одинокой. Девочка практически заплакала от отчаяния, и сдерживала себя от истерики только на чистом упрямстве и желании настоять на своем.