Невероятно красиво! Мири все никак не могла отвести взгляд от подарка матери. Ей страшно хотелось дотронуться до нитей, но она ощущала себя такой маленькой и никчемной по сравнению с чистой и вечной энергией, что любопытство никак не могло превозмочь благоговейный страх.
- Я не имею права даже коснуться мизинцем Звездной Пыли, - сказал Анфаби, восторженно взирая на содержимое мешочка, - Если я дотронусь, то могу не пережить этого, мне не дано. Но ты, Мири, ты Знающая, как твоя мать. По праву рождения, ты можешь взаимодействовать и воздействовать на добрую энергию… Аниэль была уверена, что тебе бояться нечего.
Мири, испытывая самые противоречивые эмоции, аккуратно приложила палец к клубку светящихся нитей. Она вдруг почувствовала, как волна из тепла объяла ее от ног до головы, сбегаясь и концентрируясь где-то в районе солнечного сплетения. Девочка ощутила себя на миг так, будто по одному ее желанию могут горы сдвинуться. Мири звонко засмеялась от переполнявшей ее радости и легкости. Странное чувство – с одной стороны она была будто наполнена до краев энергией, как водой, а с другой стороны – ощущала себя воздушной и прозрачной, словно туман ранним весенним утром.
- Твоя мама, - тихо сказал Анфаби, любуясь дочерью, - объяснила мне, как следует применять нити из Звездной Пыли. Если их вплести в самый обыкновенный парус, то судно сможет путешествовать по водам Мирового Океана. Без нитей, это невозможно, я так понял. То есть в Проход мы войдем, а за ним управлять лодкой не сможем. За пределами нашего мира, наверное, другие законы природы.
- Как невероятно! – Мири начала отмирать от первого шока созерцания и новых ощущений. Теперь она чувствовала лишь приятные покалывания в пальцах. - Мне хочется взлететь, папа, или сотворить какое-то волшебство… Или все одновременно! Я никогда такого не испытывала! Мне кажется, то есть я уверена, что невозможно иметь злой умысел и касаться Звездной Пыли! Она настолько добрая и всеобъемлющая по ощущениям! Как будто греет душу! Как же хорошо, что я могу быть причастна к ней! Это же будто полет! Я лечу внутри себя, так мне хорошо!
Анфаби улыбался, но по его лбу побежали горестные морщинки. Он очень сильно боялся за совю дочь – такую маленькую восторженную девочку, такую наивную и добрую, такую похожую Аниэль.
- Держи, это алмазная игла, - Анфаби протянул Мири крошечную продолговатую коробочку, на содержимое которой можно было купить половину деревни точно. Мири же только радостно подняла на него взгляд и снова влюбленно уставилась на Звездную Пыль. Но коробочку взяла.
Понадобилось почти два часа, чтобы девочка более-менее пришла в себя и вновь стала воспринимать окружающую реальность. Анфаби снял парус со своей лодки и усадил Мири вшивать в него нить. А сам пошел в деревню за провизией в дорогу. Что-то у них было, но масло, крупы и другие долгохранящиеся продукты нужно было докупить, чтобы хватило на первые пару недель путешествия.
Тем же вечером, закончив все дела, уставшие отец и дочь сидели у теплой печки и пили горячее молоко. Лето в тех краях было холодным, поэтому Мири прижалась к Анфаби, чтобы согреться. Анфаби приобнимал девочку одной рукой, а второй держал курительную трубку, начиненную горьким табаком. Впечатления сегодняшнего дня только сейчас начали отступать и Мири с тоской смотрела на комнату, где она росла и где чувствовала себя в безопасности. Когда еще так можно будет посидеть? Мири переживала больше об утерянном доме, а то, что ей, возможно, грозит опасность, она знала разумом, но не могла соотнести эту мысль с собой. Те 17 весен, которые она прожила в мире и довольстве, несмотря на полу-отшельническую жизнь, Мири считала счастливыми. По крайней мере, детство Мири сформировало в ней доброго и ищущего во всем светлые стороны подростка, не без влияния Анфаби, конечно. Но с самых ранних лет девочка понимала свою непохожесть на всех знакомых ей людей. Эта ее неординарность, заключающаяся в широте восприятия и полете мысли, а позже и в проявившемся Даре, могла бы сделать девочку угрюмой и замкнутой, или наоборот – жутко зазнавшейся. Но любовь Анфаби к Аниэль и все добрые рассказы о ней, не давали Мири впасть в уныние или гордыню. Они были будто путеводной звездой, героическим эпосом, который играл внутри самой Мири. И сейчас, только почувствовав просыпающуюся тревогу, девочка дернула отца за локоть и попросила снова рассказать о маме. Анфаби мечтательно улыбнулся и начал говорить:
- Аниэль поведала мне много о путешествиях в Мировом Океане и о разных мирах. Она никогда прямо не говорила, но, я думаю, что намекала на то, что ты однажды захочешь покинуть этот мир и отправиться в другие земли. Скорее всего, этот путь, который мы вот-вот совершим, был предначертан заранее и то, что тебя увидел Сэм, только ускорило историю…