– Неужели так всё и закончилось? – через несколько минут решилась нарушить молчание Юля.
– Нет, – ответила рассказчица и вновь улыбнулась, – Он спас меня.
– Как?
Женщина отвела взгляд и загадочно посмотрела в окно, за прозрачными занавесками накрытое тёмно-синей шалью поздних летних сумерек. Прошло не меньше пяти минут, прежде чем она из неподвижного печально-торжественного изваяния снова превратилась в живого человека, и, осторожно поднявшись с постели, по-прежнему во власти воспоминаний давнего прошлого, коротко произнесла: «Идём», – и направилась прочь из дома. Немного удивленная таким поворотом, Юля последовала за ней, не забыв по пути выключить свет в комнате, и погрузилась в насыщенный ароматами трав и стрекотанием кузнечиков деревенский вечер.
Для своих лет старушка была удивительно прыткой и быстрой. Не успев покинуть крыльцо дома, она уже была метрах в пятидесяти от него, всё дальше углубляясь в заросли высокой травы, идя напрямик через поле в сторону древней церквушки на окраине посёлка. Юле ничего не оставалось, кроме как, следуя за ней энергичной рысью, тоже нырнуть в выглядевший от недостатка света чёрным полуметровый травяной массив. Спустя некоторое время девушке не без труда удалось-таки догнать неизвестно куда спешившую старушку, которая к тому времени уже успела дойти до церковной звонницы и миновать её, погружаясь в стремительно надвигавшуюся ночь. Однако, поравнявшись с ней, Юля не решилась ни о чём спрашивать, хотя и испытывала определённое беспокойство, маршируя по непаханой равнине в сторону маячившего вдалеке леса. Девушка просто положилась на благосклонность судьбы, сведшей её с этой необычной женщиной.
Наконец, прошагав не меньше километра, они остановились посреди поля на участке с относительно низкорослой травой, причём определить на глаз, почему именно её высота здесь заметно отличалась от высоты в другой части луга, не представлялось возможным. Но Юля отметила эту странность лишь краем ума, обратив основное внимание на широкий, вольготный простор укрытой бархатной полутьмой равнины, раскинувшейся вокруг, и на первые яркие звёзды – вестники грядущего сверкающего великолепия – в высоком безупречно ясном небе, отливавшем всеми оттенками синевы с оранжево-зелёной окантовкой на западе. Как легко и свободно дышалось на этом открытом всем ветрам поле под распускавшимися звёздными цветами на опьянительно бездонном небосклоне! На миг Юля даже позабыла, зачем пришла сюда, но провожатая её не забыла. Остановившись на краю своеобразной проплешины в море наполненных стрекотом насекомых зарослей, старшая из двух забредших сюда спутниц негромко заговорила, обращаясь скорее к себе, чем к стоявшей в паре шагов от неё девушке:
– Это было здесь… Да, именно здесь, только тогда был не вечер, а глубокая ночь, и звёзды сияли ярче. Накануне днём я приехала из города, чтобы отдохнуть… В ту ночь мне было очень плохо, я никак не могла уснуть. Жуткая тоска мучила меня, словно сердце вырвали из груди, потому я встала и пошла на улицу. В поздний час в деревне было тихо-тихо, на улице никого – все спали, кроме меня – но мне всё равно было тесно, точно меня обступила толпа народа, поэтому я вышла со двора и отправилась в поле. Не помню, как долго я шла, бесцельно бродила в траве, пока не наткнулась на это место, оно будто само притянуло меня… Прогалина показалась мне совершенно пустой, но по мере того, как я продвигалась к её центру, идти становилось всё труднее, пока, наконец, мне не пришлось остановиться. Тогда поляну вдруг залил яркий белый свет, но через секунду он погас, не успев разбудить никого в оставшемся за моей спиной поселке. А когда снова стало темно, на прогалине передо мной стоял Он, но не как призрак, а как живой человек из плоти и крови.