– «Дороги созданы для странствий, а не ради цели» , – сказала женщина, выслушав путанную исповедь Юли, – Твои сомнения – результат того, что ты оглядываешься назад и постоянно сравниваешь то, что происходит с тобой сейчас, с тем, что было раньше, а это совершенно неправильно и, к тому же, бессмысленно. Той Юли, которую ты знала до того, как впервые услышала «Симфонию тысячи искр», больше нет. Она мертва, и всё, что с ней связано, теперь часть прошлого. Тебе же предстоит встретиться со своим будущим, которое не будет похоже ни на что из того, что ты знала раньше. Прими же его и, перестав оглядываться, начни жить новой жизнью, которая затмит твои самые невероятные мечты. Когда ноги прочно стоят на земле, а разум открыт небу – тогда нет ничего невозможного, главное не сомневаться.
Женщина замолчала, позволив Юле разобраться в своих мыслях. Только несколько минут спустя в сгустившемся мраке вновь раздался её негромкий голос:
– Уже поздно, пора возвращаться, твоя бабушка, должно быть, уже разволновалась. Идём, я провожу, – и, повернувшись спиной к памятной прогалине, она пошла в сторону светившихся вдалеке окон деревенских домов.
Когда Юля вернулась к бабушке, та и правда уже места себе не находила от беспокойства, куда запропастилась её внучка на ночь глядя. Извинившись, что так задержалась, Юля сказала в своё оправдание, что залюбовалась здешними видами и не заметила, как стемнело. На это старушка попеняла девушке за рассеянность, а затем, окончательно успокоившись, пошла спать, а вскоре и Юля последовала её примеру. Но долго не шёл к девушке сон, постоянно отгоняемый пёстрыми противоречивыми мыслями о том, что она узнала этим вечером, пока, наконец, усталость не взяла своё.
Несмотря на то, что уснуть ей удалось лишь поздней ночью, проснулась Юля очень рано, ещё до зари. Внезапная и совершенная ясность во включившемся как по будильнику сознании исключала всякую надежду продолжить утренний сон, и потому девушка, не раздумывая, вскочила с кровати и побежала в ванную. Едва открыв глаза, она ощутило странное, сильное желание встретить рассвет на открытом воздухе, причём не где-нибудь, а именно на той крохотной потаённой прогалине посреди заросшего бурьяном поля. Вернее, то было даже не желание, а некий безотчётный душевный призыв, словно что-то невыразимо волшебное ждало её там.
Приведя себя в порядок, Юля вышла из дома во влажное, прохладное утро, предусмотрительно оставив для бабушки записку на кухонном столе. Вся трепеща от волнительного предвкушения чего-то необычного и прекрасного, она почти бегом пересекла деревню, мост через притихшую ранним утром реку и оказалась на другом берегу, окутанном густым туманом. В молочно-белом облаке, стелившимся по земле, трудно было разобрать хоть что-нибудь, единственным ориентиром для Юли служил неизвестным образом просвечивавший вдалеке сквозь туман золотой купол старой церкви. Продвигаясь значительно медленнее, чем до этого, девушка добралась до почти не различимых белых стен храма, и тут перед ней встал вопрос: куда идти дальше? Впереди всё тонуло в совершенно однообразном двухцветном океане – снизу тёмно-зелёном, а сверху белом – в котором глазу было не за что зацепиться. Несколько секунд поразмыслив, Юля решила идти прямо, как – думалось ей – она шла вчера, и решительно шагнула в мокрые от росы заросли.
Наугад идя через поле, Юля не видела ничего дальше полутора метров от себя. Где находится заветная поляна, ей могла подсказать лишь примерная память о расстоянии до неё. Так шла она не меньше четверти часа, доверившись своим ногам, несшим её в тумане, пока поднявшийся утренний ветер – предвестник скорого рассвета – не начал рассеивать нависшее над самой землёй белое облако, приоткрывая бледно-голубое с розовыми облаками небо над головой Юли. Но от ветра стало ещё холоднее. Одетая лишь в лёгкое платье и тонкую кофточку девушка быстро продрогла и инстинктивно ускорила шаг, старясь согреться. Вдруг раскатистый и чистый звук, наполнивший воздух эфемерным золотым сиянием, заставил её замереть на месте и невольно прижать руки к сердцу, бешено заколотившемуся в испуге. В следующий миг Юля поняла, что это церковные колокола звонят, приветствуя утреннюю зарю, от их разносившегося над землёй перезвона будто сама природа пробуждалась от ночного сна, а туман уходил быстрее.