И снова университет, монотонная и скучная лекция у Смычковой по судебному процессу. Дородная, средних лет, выкрашенная в рыжий цвет женщина сидела за двухместной партой, стоявшей возле белой интерактивной доски, и бодро тарабанила выученный наизусть за годы преподавания одного и того же материала текст лекции. Во время её занятий в аудитории царила железная дисциплина, поскольку любой проступок, будь то шёпотом сказанная соседу фраза или звонок телефона, у которого нерадивый студент не удосужился выключить звук, карался выдворением из аудитории. Если однажды провинившийся оказывался настолько неудачлив, что попадался на нарушении правил вторично, то в качестве наказания он получал дополнительный вопрос на экзамене, если же его ловили трижды, то несчастный мог не рассчитывать сдать экзамен больше, чем на тройку.
Поскольку госпожа Смычкова уже не в первый раз попадала в семестровое расписание Юлиной группы, за неполные четыре учебных месяца ещё не было зафиксировано ни одного случая нарушения непреложного порядка поведения. Каждый из студентов перед началом занятий выключал звук у своего телефона, а во время лекции воздерживался от общения с товарищами. И в этот день во время первой пары в аудитории стояла непривычная тишина, нарушаемая лишь низким голосом преподавательницы. Следом за лекцией шёл семинар по этому же предмету, на котором они должны были представить решение заданных на дом юридических задач, тех самых, что заставили Юлю сидеть допоздна над тетрадью и ноутбуком накануне вечером. У преподавательницы по судебному праву была нехорошая привычка иногда отправлять задания на семинар на электронный ящик их группы не раньше, чем за сутки до начала занятия. В таких случаях нередко кто-то из студентов не успевал подготовиться, и в результате явочная численность группы сокращалась на несколько человек. И хотя Юля вовсе не была зубрилой или фанаткой судебного процесса, некое внутренне чувство – возможно даже, что это была совесть – не позволяло ей прогуливать занятия. А прийти на практический урок неподготовленной она, естественно, не могла, вот и приходилось порой учить и решать до ночи.
Наконец, после трёх часов моральных мучений, две чрезвычайно «увлекательные» пары по судебному процессу остались позади, и Юля в сопровождении Даши и ещё десятка одногруппников получила возможность покинуть здание университета. На первом этаже, где в вытянутом с бледно-розовыми стенами помещении находился гардероб, которым пользовались в основном первокурсники, подруги ненадолго задержались возле большого, в человеческий рост и шириной во всю стену, зеркала, висевшего напротив гардеробной стойки. Тут Юля решила узнать у Даши, как обстоят дела с их шенгенскими визами, на получение которых они подали документы около месяца назад. На новогодние праздники девушки собирались съездить в Германию.
– Пока всё нормально, – ответила Даша, – думаю, и дальше всё будет хорошо, и на Новый Год мы поедим в Берлин.
– Скорей бы уж, – с чувством проговорила Юля, – так хочется в путешествие, сил нет!
– Побродим по новогодней Германии, – мечтательно произнесла Даша, – посмотрим средневековые замки, погуляем по магазинам, посидим в кондитерских… Какие в Европе сладости! У нас таких не продают.
– Да, отдохнём как следует, – Юля зевнула, недосып давал знать о себе.
– Жаль, правда, что без Максима проведу Новый Год, – с лёгким вздохом сказала Даша, – но мы с тобой никогда не скучаем.
– Точно, – подтвердила Юля, с трудом удержавшись от желания сострить по-поводу высказанного Дашей сожаления, – у нас будет чисто женский отпуск, чинный, пристойный и весёлый. Мне, в свою очередь, жаль только, что мы не попадём туда на их Католическое Рождество, когда во всех европейских городах особенно красиво. Но, ничего там и на новогодних праздниках иллюминация и декор неслабые, будет на что посмотреть.
Странно, но, когда Юля снова представила радостно предвкушаемую поездку в Германию, у неё возникло едва ощутимое тревожное предчувствие, словно грядущее путешествие могло грозить им с Дашей какими-то неприятностями. Но, не желая портить себе настроение, она отмахнулась от беспочвенных на её взгляд страхов и позволила приятным мечтам наполнить мысли. На работу Юля пришла в приподнятом расположении духа.