Спустя несколько минут наблюдения этой жуткой погони тигра за человеком Юля стала замечать, что совместные движения зверя и девушки приобретают определённый порядок и всё больше походят на некий своеобразный танец, где одно неверное движение может стоить жизни его юной исполнительнице. Ещё Юля поняла, что девушка на арене каким-то образом направляет движения хищника, придавая им определённую последовательность, создавая настоящий вальс с песчаным тигром.
Около получаса продолжался смертоносный танец хрупкой девушки и опасного зверя, пока из чашеобразной сцены окончательно не ушло клонившееся к закату солнце, отдав её пространство во власть густой вечерней тени. Как только последний луч соскользнул с гладкой спины поджарого тигра, скорость танца заметно снизилась. Движения животного стали медленнее и ленивее, он больше не желал столь яростно растерзать нахальную, неизменно уходившую от него жертву, и вскоре, сделав последнюю неудачную попытку настичь её, вяло опустился на песок и развалился на нём, вытянув передние лапы. Затем он широко зевнул, продемонстрировав всем сидевшим в театре полный набор своих белых клыков, и сонно опустил свою крупную голову на лапы, будто на него внезапно напала сильнейшая усталость и он был готов уснуть прямо на арене.
Ритмичный бой барабанов смолк, вместо него из тоннеля, откуда появился песчаный тигр, зазвучал тонкий протяжный свист, услышав который хищник тяжело поднялся и медлённо поплёлся к своему убежищу. Когда он скрылся в глубине театра, напряжённая, словно натянутая струна, фигура танцовщицы немного расслабилась, затем девушка быстро прошла по дну арены и исчезла в своем тоннеле. После этого сцена поднялась на прежний уровень и вернулась в первоначальное положение. Представление было окончено.
С высоты нескольких метров над сценой театра Юля и Нараян наблюдали, как неторопливо поднимаются со своих мест и движутся к выходу зрители, минуту назад завороженно следившие за каждым движением девушки и тигра. Они о чём-то весело переговаривались, смеялись, иногда оглядываясь на оставшуюся позади арену, и, сливаясь в непрерывный поток, покидали миниатюрное подобие Колизея. Вскоре на вытесанных из пористого камня ступенях не осталось никого, кроме седовласой старой женщины, которой на вид было не меньше ста лет. Она по-прежнему сидела на скамье в третьем ряду с гордо прямой спиной и глядела вниз на арену, словно представление еще продолжалось. Посмотрев внимательнее на лицо старухи, Юля поняла, что та вовсе не смотрит на круглую, усыпанную песком сцену, а, в действительности, погружена в свои мысли. Однако, так или иначе, женщина явно ждала чего-то, и спустя несколько мгновений Юля узнала, чего именно.
Со стороны входа в амфитеатр в шершавой каменной стене, примыкавшей к входной арке, появился узкий проход, образовавшийся на месте ушедшей вглубь узкой прямоугольной плиты. Из потайной двери показалась та самая девушка, что недавно исполняла смертельно опасный танец с песчаным тигром. Своё прежнее одеяние, походившее на чёрный гимнастический купальник, она сменила на лёгкое коричневое платье без рукавов, подпоясанное серым плетёным ремнём. Танцовщица, ступая быстро и непринуждённо, подошла к сиденьям театра и, осмотрев ярды, направилась, перепрыгивая со ступени на ступень, прямо к старой женщине, поджидавшей её. Остановившись в трёх шагах от облачённой в жёлтую рясу старухи, по-прежнему смотревшей на арену, девушка с почтением поклонилась ей и, снова выпрямившись, замерла, не проронив ни слова.
Первой заговорила старуха. Она говорила низким скрипучим голосом, словно нож с зазубринами резавшим тишину знойного вечера. И хотя Юля не понимала ни слова, по интонации говорившей и по сосредоточенному лицу внимавшей ей девушки, изо всех сил пытавшейся не показать своего волнения, она заключила, что речь, скорее всего, идёт о прошедшем выступлении. Желая понять больше, она обратилась к Нараяну, который, несомненно, знал, что женщина говорила танцовщице. Но, вместо того, чтобы перевести её монолог, Нараян сказа: «Отбрось сомнения и слушай».
И Юля стала слушать, и постепенно, несмотря на то, что она не знала ни слова из этого инопланетного языка, до неё начал доходить смыл речи старухи:
– Твой танец можно назвать сносным, но и только – говорила женщина, не одарив стоявшую по левую руку от неё исполнительницу и взглядом. – Движения пластичны, но недостаточно точны, один раз зверь едва не настиг тебя, ты не в полной мере управляла им. Такой уровень танца может сгодиться для провинциального театра и развлечения толпы, но не для выступления в главном храме на празднике Дарителей Воды. Твоя работа сегодня не достойна богини, и ты должна понимать это, Хами. Тебе нужно проявить больше упорства и старания, чтобы твоё исполнение не стыдно было представить великим жрецам в День почитания танца Джеруллы со стражем песков. Ты понимаешь меня?