– Думаю, пора идти, а то уже поздно, – сказала Даша, подойдя к стулу, на спинке которого висела её сумка.
– Да, пожалуй, пора. Мне ведь ещё в деревню ехать, – сказала Юля, поднимаясь со своего стула.
– В деревню? – оторвался от своих размышлений Максим.
– Да, – кивнула Даша, – Юля живёт за городом.
– Вот как! А где именно? – спросил молодой человек.
Юля объяснила, где находится её дом, правда, без особого энтузиазма, потому что догадывалась, что последует за этими расспросами.
Предчувствие не обмануло девушку, как только она замолчала, Максим сказал:
– Пока ты доберёшься, совсем стемнеет, а за городом лучше не бродить в одиночку вечером. Сейчас поедем, но сначала я завезу домой Дашу, а потом тебя.
У Даши при этих словах Максима невольно вытянулось лицо, а в глазах сверкнула зловещая ледяная вспышка, которая, впрочем, почти сразу угасла, подавленная здравым смыслом. Однако её реакция не укрылась от стоявшей напротив Юли, которая с каждой минутой чувствовала себя всё неудобнее и мечтала поскорее испариться. Чтобы как-то сгладить ситуацию, она попыталась вежливо уклониться от любезности Максима:
– Не нужно, спасибо! – воскликнула Юля, – Уверена, тебе это совсем не по пути, а я прекрасно доберусь сама, тем более что мне не впервой.
– Об этом не может быть и речи, – ответил он не допускающим возражений тоном. – Это, можно сказать, мой долг. К тому же, мне это совсем не трудно. Всё, пора ехать.
И не дав возможности Юле что-либо ещё сказать, Максим развернулся, взял своё пальто, висевшее на вешалке возле столика, и пошёл к выходу из ресторана. Даша, пожав плечами, взяла свою куртку и пошла следом, а Юля двинулась за ней.
Даша жила недалеко от картинной галереи, располагавшейся вблизи центра города. Десятиминутная поездка по городским магистралям и серебристый внедорожник Максима свернул в маленький, типично совдеповский двор, застроенный обшарпанными пятиэтажками, не видевшими ремонта на протяжении последних двадцати лет. Именно здесь, в одной из крохотных облезлых квартирок, большинство из которых принадлежало людям пенсионного возраста, и жила Даша вместе со своей компаньонкой. Девушки вместе снимали однокомнатную квартирку у какой-то женщины средних лет, которой она, судя по всему, досталась от почивших родителей. Подобное жильё, находившееся почти в центре города, было малопривлекательным для постоянной жизни – особенно, если у человека имелись белее современные и комфортабельные варианты – однако хорошо подходило для сдачи внаём.
Пережив несколько неловких минут, во время которых ей пришлось стать свидетельницей прощания влюблённой пары, Юля вздохнула с некоторым облегчением, когда Даша покинула переднее сидение автомобиля и, махнув подруге на прощание рукой, пошла по тускло освещённому жёлтыми фонарями двору к своему подъезду. Но уход Даши означал ещё и то, что теперь Юля останется наедине с Максимом в его машине, и ей в голову тут же полезли всякие глупости. Сразу вспомнился повторяемый с детства наказ не садиться в машину к незнакомым, не оставаться с ними наедине. Где-то в подсознании возник, навеянный телевизионными ужасами и прочей ерундой, тихий бредовый страх, вернее даже не страх, а неприятное, неотступно преследующее волнение. Юля изо всех сил старалась прогнать его, говоря себе, что раз Максим – парень Даши, значит ему, в каком-то смысле, можно доверять, значит, он, скорее всего, не окажется маньяком. Но, пока они в безмолвии ехали по городским улицам, направляясь к кольцевому шоссе – самой скоростной дороге в области – девушка то и дело ловила себя на неосознанном обдумывании того, что она будет делать, если её страхи оправдаются.
Как только серебристый BMW выехал из города, глупые сомнения и тревоги, наполнявшие подсознание Юли, неожиданно исчезли, успокоенные и зачарованные ледяным безмолвием покрытых снегом полей, горящих синеватым серебром в лучах полной луны. Ясное звёздное небо выглядело непривычно близким и ярким, внезапно пришедшая ночь, едва ощутимая в утомительном искусственном свете города, всецело и полновесно властвовала за его пределами. Казалось, там, где начинались леса и луга, начинался и совершенно другой, более свободный, более настоящий мир. Наверное, поэтому Юля так любила возвращаться из душного, многолюдного города в свою «деревню» с её открытыми просторами, чистым воздухом и тишиной, за которыми пряталось нечто большее, нежели просто освобождение от гнетущей суматохи цивилизации. Причудливым образом природные красоты, неукротимый ветер и загадочные звуки в ночи сплетались воедино с грозными и величественными образами космоса в Юлином воображении, рождая в её груди мощное пульсирующие ощущение близости его мерцающих глубин. Лишь находясь в объятиях природы, чувствуя её древнее, до боли знакомое и родное дыхание, она по-настоящему ясно осознавала, что Земля – это часть Космоса. А она, Юля, – его полноценная, законная жительница, имеющая право и даже обязанная распространять свою жизнь за пределы родной планеты, погружаясь в звёздные просторы так далеко, как только позволит сила её духа и ума.