В своём доме бабушка отвела Юле светлую, наполненную запахом дерева комнату с белыми занавесками на окнах и древней дубовой кроватью, пёстрым ковром на одной из стен и укрытым белой кружевной скатертью круглым столиком. Кроме этой комнаты в домике была ещё одна спальня, которую занимала сама бабушка, а ещё маленькая прихожая, кухня-гостиная и единственный совмещённый санузел – обстановка более тесная, чем та, в которой жила дома Юля, но и более радушная. Бабушка души не чаяла в приехавшей к ней внучке, суетилась вокруг неё, наготовила кучу еды, которой им двоим хватило бы на месяц, и расспрашивала, расспрашивала девушку обо всем: об учёбе, о её планах на будущее, о семье, о друзьях. Порой нелегко было Юле не выдать своих истинных мыслей о том, что происходило у неё дома, но всё же она ничем не огорчила бабушку, хотя для этого иногда ей и приходилось кое о чём умолчать, а кое-что и присочинять. В таких случаях девушка всегда старалась постепенно перевести разговор на более безопасную тему или начать самой задавать вопросы.
Пребывание в деревне шло Юле на пользу. С каждым днём, проведённым в целительных зелёных объятиях природы с их золотым солнечным светом и мягкими лесными звуками, свежим запахом луговых цветов и чистой прохладой летних дождей, она чувствовала себя всё радостнее и живее, точно спал с её чувств плотный кокон грязных наслоений городской жизни. Девушка начала снова слышать и видеть мир. Выйдя из постоянного самоуглубления, в котором находилась уже почти полгода, Юля с удивлением обнаружила красоту полутёмного леса, стоявшего сплошной стеной за домами деревни, музыкальную гармонию шелеста листвы, освежающую упоительность серо-синих волн узкой речки, бежавшей меж крутых, поросших высоким камышом берегов, и безграничную синеву распахнутого над землёю неба. Возрождающая тишина и невесомое, искрящееся очарование природы, душевное отдохновение, даруемое уединением – всё это придало Юле новые силы, очистив её восприятие и придав ему почти неземную ясность.
Часто бывает, что поступки, которые мы считаем случайными, в действительности оказываются звеньями одной цепи, ведущей к некой конечной цели. Порой до самого финала мы не видим тонкой, упорядоченной связи между событиями жизни, воспринимая их как хаотичные случайности. Но когда в самом конце пути нам открывается вся картина, мы понимаем, что всё время следовании неведомому нам строгому плану.
Спустя две недели с момента приезда к бабушке, проснувшись ранним утром, Юля ощутила странное желание пойти в гости, причём не к кому-нибудь, а к подруге бабушки, жившей на другом берегу реки, о которой та рассказала накануне вечером. Идея эта возникла в голове девушки сама собой ещё до того, как она успела окончательно проснуться, и к тому моменту, как Юля встала с постели, полностью завладела её умом. Особенно не задумываясь над всей необычностью этого внезапного стремления встретиться с совершенно незнакомой женщиной, Юля за завтраком осторожно озвучила своё желание бабушке, сказав, что хочет взглянуть на картины её подруги, о которых она говорила вчера. Бабушку эта просьба ничуть не смутила, и она пообещала сегодня же исполнить её, только нужно сначала испечь пирог – не идти же в гости с пустыми руками.
На другой берег реки можно было перебраться либо вплавь, либо по некоему подобию моста, представлявшему собой несколько сколоченных вместе досок, перекинутых над потоком. С тревогой поглядывая на несущуюся внизу воду, Юля осторожно шла по доскам следом за уверенно шагавшей бабушкой, которая за годы, проведённые в деревне, научилась не обращать внимания на мелкие бытовые неудобства. Внешне не внушавший особого доверия мост оказался вполне прочным, и обе путницы успешно преодолели по нему водную преграду и оказались на покрытом густым кустарником холмистом берегу. За стеной зелёной растительности приютились низкие деревянные избушки, стоявшие в несколько рядов под сенью старых берёз, росших на краю широкой цветочной поляны. Далеко на горизонте за коврами полей и массивом смешанного леса темнел острый гребень горной цепи. Дом бабушкиной подруги стоял в стороне от других деревенских избушек на пологом пригорке, с которого открывался великолепный вид на реку и лес за ней. Заборчик высотой метра полтора из заострённых вверху узких деревянных досок огораживал участок вокруг домика, защищая разбитый на нём огород от вторжения непрошенных гостей в виде бродячих собак и прочей живности. Квадратная калитка закрывалась изнутри на щеколду, которую при желании без труда можно было открыть с улицы, всего лишь протянув руку.