гие имели более похожий на человеческий облик, но все они, судя по их виду, находились на последней ступени человеческой деградации. Квентин уже нисколько не сомневался, что попал в плен к дикарям. Они кричали и показывали на него пальцами. В возгласах слышались удивление, испуг и нетерпеливое желание расправы. Квентина принесли, как он догадался, на деревенскую площадь. Площадь была обнесена частоколом остро отесанных бревен, отгораживающим ее от ветхих и запущенных бревенчатых домиков деревни. В середине площади на сваях возвышалось узкое деревянное строение под остроконечной крышей. К нему вело высокое крыльцо, опирающееся на ярко раскрашенные столбы, на верхушках которых развевались птичьи перья. Рядом с этим сооружением находился помост, сложенный из массивных бревен. На него и установили щит с привязанным принцем. Все это настолько походило на дурной сон, что Квентину захотелось проснуться. Раздался трубный глас рожка. Толпа заволновалась и отступила от принца. Вперед выступили воины - обезьяноподобные существа, вооруженные длинными деревянными копьями. Толпа, заходясь от собственного неистовства, скандировала: - Ёрк! Ёрк! Ёрк! Краем глаза Квентин заметил, что в домике на сваях открылась дверь, и оттуда стал спускаться человек, обряженный в разноцветные птичьи перья. Раскрашенные длинные перья, налепленные на голое тело, превращали его в нелепого долговязого павлина. Спускаясь по лестнице, этот человек, видимо жрец, исполнял какой-то обрядовый танец со сложными змееобразными движениями, отчего его павлиний хвост мотался из стороны в сторону. Затрубили рожки, ударили тамтамы. Толпу это подхлестнуло еще больше, и она пришла в полное неистовство. - Ёрк! Ёрк! Ёрк! - кричали они, выкликая имя жреца в павлиньих перьях. Жрец Ёрк подошел к Квентину и что-то крикнул толпе на своем гортанном наречии. Из толпы вышли два воина, они несли меч и лук со стрелами, которые принадлежали Квентину. Толпа охнула при виде оружия принца. Видимо, глубокая обработка металлов, которой славились мастера Гедара, была неведома этим созданиям. Ёрк вытащил из ножен сверкнувший на солнце меч Гедара. Толпа вновь зашлась в изумленном вздохе. Ёрк размахнулся и вогнал меч в один из деревянных столбов, стоящих у крыльца. - Ирг! - выкрикнул жрец. К вождю из толпы высунулся тот обезьяноподобный ублюдок, что первым заходил к Квентину. Вождь что-то быстро сказал ему, тот согласно кивнул головой и подошел к Квентину. Но прежде чем он заговорил, Квентин отвернул голову, чтобы не наслаждаться смрадным дыханием этого урода. - Вот и настало время познакомиться, - проговорил Ирг на древнем языке, тщательно подбирая слова. - Меня зовут Ирг. И я один из немногих в стае, кто владеет древним ангом. Ты, я вижу, происходишь из знатной семьи и поймешь меня без труда. Все благородные не могут обойтись без анга. - Ёрк - вождь нашей стаи и жрец священной птицы. И прежде чем провести положенный ритуал, вождь хотел бы познакомиться с тобой. Всегда полезно знать с каким мясом имеешь дело! - Ирг разразился своим отвратительным смехом. - Вождь спрашивает, кто ты? Какой ты крови? Хотя, думаю, мы это и так скоро узнаем... Квентина охватила ярость. Этот урод издевался над ним, а он не мог ничего поделать. Скопище придурков, во главе с их идиотским вождем в перьях! - Какая тебе разница, скотина, кто перед тобой! Не все ли равно, кем набить свою утробу - знатным или простолюдином? Ирг на мгновение опешил, раздумывая, разозлиться ему или же рассмеяться. Но, как видно, это был весельчак по природе, поэтому он не удержался и снова захрюкал. - Если ты думаешь, что нашел время для шуток с нашим вождем, тебе вскоре придется пожалеть об этом. Вождь очень просит тебя сказать, кто ты? - Ирг чуть смягчил тон. - Скажи этому дураку в перьях, что перед ним Квентин из Монтании. Ирг что-то быстро пробурчал на своем языке. Вождь также быстро ему ответил. Бусинки-глаза Ирга забегали в надежде обнаружить в своей дебильной голове хоть какую-нибудь здравую мысль. Лицо вождя, вывалянное в перьях, оставалось непроницаемым. Они еще продолжали о чем-то совещаться между собой, но Квентин заметил, что настроение толпы изменилось. Люди из стаи перешептывались между собой. - До нас донеслась весть, что Монтании больше не существует. Ее народ пытался противостоять великому правителю, и был уничтожен. Однако твое оружие, другие вещи, а также твое поведение выдают в тебе благородную кровь. Поэтому, Квентин из Монтании, вождь спрашивает тебя еще раз, кто ты? Квентину обрыдла вся эта болтовня. Если уж они решили приготовить из него обед или оставить на ужин, то все, чтобы он ни сказал, уже не сможет ни помочь, ни навредить ему. - Скажи этому петуху в перьях, что я принц Монтании. Что моя страна восстала против Конаха, но мы потерпели поражение. Скажи, что я потерял родителей, дом и родину. Но я нашел путь, и он приведет меня к победе над Конахом. Глупая улыбка сползла с лица Ирга. Они долго о чем-то совещались с вождем. Наконец Ирг снова обратился к Квентину: - Знаешь, юноша, хоть ты молод и свеж на вид, но у тебя повреждена нога, а это может быть связано с каким-нибудь заболеванием. Мы не можем рисковать священным здоровьем божественной птицы и нашей стаи. Поэтому, поэтому... Ирг замялся, подбирая слова, - считай, что у нас временно пропал аппетит. Хотя могу тебя успокоить... - Ирг обнажил в улыбке ряды сгнивших зубов, что сделало его физиономию еще более отвратительной, - он скоро вернется... Ирг сделал круговой жест рукой, призывая народ к себе. Толпа сплотилась вокруг Квентина. Все оживленно переговаривались и разглядывали принца Монтании. Вождь Ёрк застыл в величественной позе, сложив руки на груди, и всем своим видом изображая глубокую задумчивость. "Мыслитель в перьях", - подумал Квентин. Но вот вождь, заметив кого-то в толпе, громко выкрикнул его имя. Толпа пришла в движение. Из нее выбралась на редкость высокая и стройная для этого народа женщина. Длинные черные волосы у нее спускались до плеч и на лбу были стянуты тонким серебряным обручем. Ее длинное черное платье без каких-либо украшений спадало до земли. Ничего уродливого и обезьяньего, присущего ее соплеменникам, в этой женщине не было. В тонких пальцах, унизанных серебряными кольцами, она сжимала четырехлепестковый голубой цветок. Женщина изучающе смотрела на Квентина. Вождь о чем-то ее спросил, и она негромко ответила низким грудным голосом. После короткого обмена фразами вождь пришел к выводу, что пора огласить решение. Он гордо приподнял голову и, глядя поверх голов своего народа, произнес что-то длинное и распевное. Толпа вновь взволновалась. Квентин расслышал в общем хоре и недовольные ропщущие голоса. Вождь, видимо, тоже, поэтому повторил то же самое еще раз, но более строгим и повелительным тоном. - Дира позаботится о тебе, мой сладкий дружок, - с умилительной улыбкой произнес Ирг. - Чувствуй себя как дома, пока мы окончательно не убедимся, что ты не опасен в качестве ужина. Четыре гориллоподобных воина легко подхватили щит с Квентином и понесли его к дому Диры. Квентин с удивлением разглядывал маленькие прилепившиеся друг к другу домики с соломенными крышами, похожие на гнезда птиц. Двое воинов, вооруженных копьями, остались на страже перед входом в дом Диры, двое других удалились. Оконца домика Диры, расположенные под низким потолком, были настолько малы, что в них не пролезла бы и кошка. Так что о побеге пленника можно было не беспокоиться. Как только воины ушли, Дира сразу же освободила Квентина от его пут. В стае к ней относились с недоверием, считали чужой, поэтому вряд ли она опасалась, что кто-нибудь осудит ее за такое отношение к пленнику. Многие шептались, что она не почитает птицу Ру. Старухи бросали вслед ей злобные взгляды, но никто не смел выступить против нее в открытую. Дира слыла колдуньей, и даже Ёрк побаивался ее. Дира действительно не походила на остальных, была белой вороной в стае. Хотя ее предки вместе со всеми подверглись порче, на роду Диры это отразилось в меньшей степени: ее родственники, так же как их прадеды, сохранили прямую осанку и человеческую внешность. Ясно, что без колдовства здесь не обошлось, и соплеменники Диры относились к ней и ее роду с опаской и подозрением. Со временем люди стаи постепенно забыли речь, что досталась им от предков, и перешли на более легкий язык птиц. Из всего племени древним ангом владели лишь несколько человек, в том числе и Дира. Был и еще один настораживающий момент в биографии Диры. Ее дочь Тана. Никто не знал, кто ее отец. Хотя это и было дело прошлого, но время от времени разговоры по этому поводу возникали. В стае не принято было жить женщине без мужа или с пришлым чужаком. Дира же жила вдвоем с дочерью и всякого, кто подкатывался к ней, мигом отшивала. И что таких находилось немало, особенно злило стаю. Ее дочь Тана так и осталась незаконнорожденной, а значит, неполноценной и в чем-то обязательно ущемленной. Хотя народец и был невелик и боролся за выживание, одно правило соблюдалось строго: чужим птенцам не место в стае. И уж как строго вождь и старейшины ни допытывались, кто является отцом маленькой Таны, выяснить им так ничего и не удалось. Сама же Дира дерзко уклонилась от допроса, и это провело еще большую полосу отчуждения между Дирой и стаей. Когда Дира осторожно освободила Квентина от веревок, он с трудом смог пошевелить затекшими конечностями. Больная нога лежала бревном и ничего не чувствовала. - Что у тебя с ногой? - спросила Дира. - Упал с моста, когда переходил реку. - По мосту давно уже не ходят. Ёрк рад этому обстоятельству. Даже если бы мост был исправен, он бы приказал его сломать, - Дира внимательно осматривала поврежденную ногу Квентина. - Река охраняет нас от вторжения чужаков, но не мешает свободно перемещаться птицам. На том берегу, с которого ты пришел, живут люди и гоблины, на этом - птицы. Птицам угрожают и те, и другие, - Дира улыбнулась. - Так говорит вождь. - А мне показалось, что ваш вождь, этот Ирг да и многие другие сами гоблины, - сказал Квентин. Дира улыбнулась: - Только не вздумай сказать им об этом, если не хочешь, чтобы тебя изжарили заживо. Они считают себя происходящими из рода птиц. - Птиц? - удивился Квентин. - Да, происходящими от священной птицы Ру, покровительницы нашего рода. Когда-нибудь я расскажу тебе об этом. - Дира задела больное место на ноге, и Квентин вскрикнул. - Нога у тебя повреждена серьезно. Надо будет полежать недельки две. Перелома нет, но, возможно, трещина или сильный ушиб. Хорошо, если все обойдется. Будем лечиться. Я дам тебе целебные снадобья, и через пару недель будешь здоров, как сокол. - Если, конечно, меня не съедят к этому времени, - печально улыбнулся Квентин. Лицо Диры омрачилось. - Это все проклятая порча, она принесла перерождение. Люди стали злобными и кровожадными. Хранители борются с этим, но их остается все меньше... Но ты не пострадаешь, - уверенно произнесла Дира. - Никто не в силах изменить того, что записано в скрижалях судьбы. Темная тень скользнула по бледному лицу Диры, будто ее душа на мгновение унеслась к незримым далям будущего и вернулась назад с печальными известиями. Она подала принцу расписной кубок с пряно пахнущим напитком. - Добрые травы и мед помогут тебе преодолеть недуг и встать на ноги. А пока ты останешься у меня дома под надежной охраной, - она кивнула на открытую дверь, где маялись воины. - Но ни о чем не беспокойся, никто не сможет причинить тебе вред, пока мы с Таной живы. Квентин медленно пил мятную влагу и чувствовал, как что-то теплое и приятное, словно материнское тепло разливается по его телу. Сознание стало медленно сворачиваться в точку, погружаясь в сладкий сон. - Это волшебное птичье молоко. Мало кто из людей твоего мира пробовал его вкус. Когда-то давно оно помогло нам выжить... - то были последние слова, что расслышал Квентин, прежде чем скользнуть под мягкий полог исцеляющего сна. Квентин проснулся, когда все пространство домика Диры было пронизано яркими стрелами утреннего солнца. "Неужели я проспал почти сутки", подумал принц. Голова слегка туманилась от долгого сна. Но вместе с тем он чувствовал, как к нему вновь возвращаются силы. Взглянув на свою левую ногу, он увидел, что она перевязана свежей повязкой, скрывающей аккуратно наложенную шину. И пока он спал, его перенесли с деревянного щита, напоминающего помост для казни, на лежанку покрытую мягкой овечьей шерстью. Квентин лежал на спине, приводя свои мысли в порядок, когда один из лучиков утреннего солнца вдруг изменил свое направление и коснулся его носа. Стало щекотно, Квентин не выдержал и громко чихнул. И тотчас послышалось знакомое хихиканье: - Хи-хи-хи. - Ти-ти-ти, - вторил голосок потоньше. Они вернулись! Квентин был несказанно рад, хотя все еще ощущал некоторую обиду. Тоже мне друзья, называется. Бросили его в трудную минуту и не показывались так долго. - Ти-ти-ти. Прости, но раньше мы не могли придти, - тоненько пропела Молли. - С тобой всегда мы будем вместе, пока ты будешь в этом месте! - сказал Рикки. - Спасибо большое, но будь вы мне друзья, предупредили бы о нападении. - Тогда уж солнышко зашло, и время нам вздремнуть пришло, - оправдалась Молли. - Эх, вы... Из-за вас я в плену, и меня хотят съесть. - Не бойся ничего и будь здоров. А только встанешь молодцом, зеркальным запасись ларцом. Тогда хоть день, хоть тьмы покровы, лишь позови, - тебе всегда служить готовы! Солнечные эльфы взялись за руки и устроили пляску, смешно выбрасывая тоненькие ручки и ножки. Они кружили по комнате, озаряя темные углы солнечным сиянием. Осыпаясь радужными бликами, за эльфами тянулся яркий лучистый след и спустя мгновение таял в воздухе. Эльфы пели песенки, и их заливистый смех разливался колокольчиком по всей комнате. Наконец после пары-тройки кругов Рикки и Молли столкнулись с солнечным лучиком и, слившись с ним, исчезли в потоке света. Это представление было таким забавным, что Квентин рассмеялся. И тут ему показалось, что кто-то, словно бы передразнивая его, тихонько рассмеялся в ответ. Голос был тоненький, явно девичий. Квентин поспешно оглянулся: в маленькой передней этого домика укрыться было негде. Но краем глаза он все же заметил, как что-то промелькнуло за углом соседней комнаты. Он приподнялся на локтях, чтобы заглянуть за угол, но никого не увидел. Любопытство разбирало его. Он приподнялся и сел на лежанке. - Эй, кто там?! - спросил Квентин как можно строже. - Что за мышь скребется там в углу? В ответ послышались такие же прыскающие звуки, но более приглушенные, словно непослушную смешинку пытались удержать в ладонях. Квентина и самого разбирал еле сдерживаемый смех, но он твердо решил добраться до невидимого пересмешника. Юноша вскочил на здоровую ногу и поскакал к входу в соседнюю комнату. Может, и не стоило вести себя столь бесцеремонно, но спокойно лежать он больше не мог. Держась за стенки бревенчатого домика, он помаленьку, скок-поскок, подбирался к проходу. Вот и угол. Квентин, подобрав больную ногу, оперся двумя руками о стену и заглянул за угол. И в тот же миг отпрянул назад, как ошпаренный. Не удержался на одной ноге и грохнулся на пол. Ничем больше не сдерживаемый смех звучал по всему дому. Квентин едва пришел в себя: из темного угла на него глянули два огромных горящих глаза. - Ладно, извини. Я не хотела испугать тебя. - Принц увидел протянутую ему узкую ладошку. Перед ним стояла молоденькая девушка небольшого роста. Никогда не видела ничего более забавного, чем эти твои друзья, - сказала она и осветилась улыбкой, полной детской непосредственности. - Мама научила меня кое-чему, что можно применять в особых случаях, - не без гордости заявила девушка. - Вообще, мама знает много всяких забавных фокусов. Она все еще протягивала Квентину руку помощи. Распущенные волосы темными волнами покрывали ее плечи. Черное платье изящно облегало невесомую фигурку, приоткрывая для взоров лишь белизну маленьких босых ступней и немного лодыжки. Тоненькая шея горделиво поддерживала прелестную головку, и Квентин заметил еще один открытый участок тела около шеи, где белая нежная кожа была очерчена рубцами грубой черной материи. Конечно, принц не мог взять эту маленькую ладошку в свою грубую руку и продолжал оглядываться в поиске подходящей опоры. Но как на грех, поблизости ничего пригодного не было. Положение становилось все более стеснительным, и Квентин чувствовал, как румянец заливает его щеки. Он неуклюже перевернулся на колени и, опираясь руками об пол, а затем о стену, вернулся в вертикальное положение. Девчонка снова прыснула, и Квентин готов был от ст