ядел себя: весь в лохмотьях, перепачканный землей, с головы осыпалось облако пыли. Минуту, пошатываясь от головокружения, он постоял, вдыхая прекрасный свежий воздух и соображая, куда ему идти. По идее, нужно пробираться обратно к дому Диры, где в конюшне стоял Гнедко и было спрятано его снаряжение. События прошлой ночи вновь всколыхнулись в его сознании. Что с Таной? Уцелела ли она? Квентин знал, что должен вернуться и спасти ее, если она в плену у гоблинов. Хорошо хоть Эрлиер и меч были с ним. Судя по солнцу, было около шести утра, и надо было спешить, пока эти чудовища отсыпаются после кровавой ночи. Скрываясь за деревьями, Квентин побежал к домикам на окраине. В деревне стояла странная тишина, даже петухи, привыкшие каждое утро трубить подъем, и те молчали. Добравшись до крайних домиков, Квентин заметил, что улицы в этот час непривычно пусты: пастухи не гнали скот на выпас. С опаской миновав несколько домов, принц приблизился к тому месту, где стоял домик Диры. Деревья и забор были повалены, а на месте домика зияла большая воронка, по окружности которой валялись разбросанные взрывом и до сих пор неприбранные трупы людей. Квентин пригляделся - Таны среди них не было. Живых тоже не было видно. Деревушка вымерла и опустела. Квентин пошел к сараям, где стоял Гнедко. Тут только он вспомнил о больной ноге и с радостью заметил, что совершенно не хромает и не чувствует боли. Только голова еще немного звенела от взрыва и временами нехорошо кружилась. Гнедко встретил его, покачивая головой. Тут же рядом находилась конская сбруя и поклажа Квентина. Взнуздать коня было минутным делом, и Квентин радуясь, что наконец-то судьба улыбнулась ему, выехал на улицу. И тут он заметил, что с небольшого округлого холма, расположенного на юге, поднимается столб дыма. Холм круглой шапкой возвышался над деревней и был обнесен высокими каменными плитами, с положенными на них поперечинами. Сердце Квентина на мгновение замерло, схваченное недобрым предчувствием, а затем забилось слишком часто, сводя грудь незнакомой болью. Он почувствовал, что там на холме, за каменными плитами стоунхеджа, творится нечто ужасное. И наплевав на всяческую осторожность, погнал к холму прямо через деревню. Когда до холма оставалась сотня метров, он остановил коня и спешился. С холма доносились глухие удары, будто вбивали деревянные сваи. Дальше принц пошел пешком. Странное каменное сооружение привлекало внимание. Скорее всего, это и был жертвенный холм птицы Ру, о котором рассказывала Дира. Округлый холм имел почти правильную форму купола. Высокие плиты, огораживающие его по окружности, были вытесаны из черного камня и покрыты какими-то узорами и надписями. Когда Квентин подошел ближе, то заметил, что посреди каменного круга пылает огромный костер, а вокруг него сгрудились фигурки людей. Каменный частокол мешал рассмотреть происходящее, и юноша, рискуя быть обнаруженным, подобрался ближе. Последние метры ему вообще пришлось проползти, скрываясь за редкими деревьями, растущими на склонах холма. Картина, открывшаяся ему, была ужасной. У каменных плит стояли привязанные люди. По два человека у каждой плиты. В центре возвышался помост, на котором лежала обездвиженная жертва. Палачи сгрудились вокруг большого костра, который пылал, выбрасывая в небо клубы черного дыма. Они двигались вокруг костра в медленном хороводе и бубнили какую-то молитву, призывно вздымая руки к небу. Кто-то деревянным молотом стучал по большому пню, вкопанному в землю. Шаман, которым, как разглядел Квентин, был Ирг, монотонно распевал то ли песню, то ли молитву. Из всего, что он произносил на своем варварском диалекте, Квентин разобрал только имя Ру. Очевидно, Ирг призывал священную птицу вкусить обильное жертвоприношение. Не прекращая песнопений, Ирг взял большой деревянный молот и направился к женщине, привязанной к жертвеннику. До этого неподвижная, женщина почувствовала приближение смерти и стала биться в крепких путах, как пойманная рыба. На помосте под головой жертвы и на земле около жертвенного камня блестели лужицы невысохшей крови. Белые перья жреческого наряда Ирга также сплошь были пропитаны кровью. Все говорило о том, что он славно потрудился прошлой ночью. Ирг взмахнул деревянным молотом, и Квентин, чтобы не закричать, крепко стиснул зубы и отвел взгляд. Женщина истошно закричала. И молот, обрывая крик, упал на голову жертвы со звуком, похожим на звук лопнувшей скорлупы. - Ру! Прими эту жертву во искупление грехов отцов наших, покусившихся на твоих птенцов. Пусть эта плоть и кровь будет нам вечным уроком и воздаянием за все грехи наши, - Ирг громко пропел молитву на анге. Затем блеснувшим кинжалом жрец перерезал жертве горло и стал наполнять хлынувшей кровью большую чашу. Пока чаша наполнялась, хор адептов Ру сменил монотонную молитву призыва на торжественную песнь жертвоприношения. Ирг с полной чашей крови подошел к хороводу гоблинов и, сделав глоток, передал чашу по кругу. Каждый пил из кровавой чаши, передавал другому и громко, обращаясь к небу, призывал священную птицу Ру. Тошнота подступила к горлу Квентина, и его чуть не вырвало. Тем временем очередную жертву уже волокли к жертвенному столу. Квентин в бессилии сжал кулаки. Только бы среди этих людей не было Таны. Он стал, крадучись, продвигаться вокруг стоунхеджа, пристально вглядываясь в лица обреченных людей. "Только бы среди них не было Таны, - думал он. - Лишь бы они не схватили ее". Злость на собственное бессилие разрывала его на части. Ему хотелось ворваться в этот адский круг и крушить направо и налево этих отвратительных тварей, потерявших человеческий облик, пока не умрет последний из них. Злоба душила принца, а слезы застилали глаза. То, что он видел перед собой, было настолько чудовищно и неправдоподобно, что просто не могло быть правдой. Люди так не могли обращаться с людьми. Здесь не было Конаха, не было того, кого он привык считать олицетворением зла, но семена зла прочно укоренились в душах этих измененных созданий. Он не знал, можно ли было их еще считать людьми, как это делали хранители, Дира и Тана. Наверное, нет. Это был продукт Изменения. Изменения, за которым скрывалось нечто невероятно злое, то, что породило Конаха. На земле появилась новая раса человекоподобных существ, которая твердо встала на сторону зла. Голова шла кругом и соображала плохо. Нужно было что-то делать. Квентин шел по кругу, всматриваясь в полные слез и отчаяния лица людей, привязанных к плитам. Глаза некоторых из них были затуманены безумием. Это, по крайней мере, избавляло их от мучительного ожидания смерти. Обдирая колени и ладони о колючки кустов, Квентин продолжал обход этого страшного места. Если он увидит Тану, ничего не удержит его. Он ворвется в круг и будет крушить направо и налево. Ирг тем временем перешел к следующему этапу этого жуткого представления. По его приказу жертвам отрезали разбитые головы и складывали их на каменную пирамидку около жертвенника, а тела бросали в костер. Опоенные кровью, впавшие в транс гоблины, не зная усталости, продолжали свой бесконечный хоровод, непрерывно взывая к своему идолу. Квентин завершил обход холма. Таны среди людей, предназначенных на смерть, не было. Эта смелая девочка пожертвовала жизнью, спасая его. Постепенно ярость уступала место отчаянию. Он был не в силах помочь этим несчастным, и слезы душили его. Позабыв об опасности, Квентин опустился на землю, и его плечи затряслись в немых рыданиях. Смрадный дым от горящих тел долетал до него и жег глаза. Не разбирая дороги сквозь слезы, заливающие глаза, он побрел прочь от этого места. Сейчас он был не мессией, не героем, а просто мальчишкой, которого, как щенка из сытной и теплой конуры, выкинули в снежную пустыню. На заплетающихся ногах он добрался до Гнедко, которого оставил привязанным к дереву у подножия холма. Квентин вскочил на коня и полетел прочь от этого страшного, охваченного безумием места. Теперь, в отличие от прежних дней, он четко представлял, кто его враг и какая цель стоит перед ним. Он знал, что его путь опасен и труден, но с ним была надежда, эта вечная спутница героев. Мир продолжал сопротивляться нашествию зла, а это означало, что всегда отыщется тот, кто ему поможет. Так было всегда, так будет и впредь. От него требовалось только одно: не сворачивать с дороги, доверившись обстоятельствам и силам, о существовании которых он не подозревал в данную минуту, но которые, когда придет для этого время, сами объявятся и изберут его своим орудием. Оставив позади последние домики обезумевшего селения, Квентин вылетел на старую дорогу. В этом месте дорога, ведущая на юго-восток, выглядела более наезженной, а значит, впереди его ожидали очередные встречи с неизвестным. Одним махом он проскочил зеленые квадратики полей и вновь углубился в дремучий лес.