- Хизер, как мило! - он наклонился, чтобы поцеловать ее.
Питер постарался спрятать газету за спиной, но не успел сделать это достаточно быстро. Дэниэл заметил его жест.
- Что происходит? - спросил он добродушно. Питер и Хизер виновато посмотрели друг на друга. Затем Питер протянул свернутую газету.
- Я вижу, вы оба готовы расплакаться,- пошутил Дэниэл, разворачивая газету.
- Как...?
Слова замерли у него в горле, когда он увидел печатные заголовки.
Перед ним замелькали картины. Назойливые фоторепортеры, журналисты с бесконечным потоком вопросов. Сплетни. Инсинуации. Конец карьеры. Без съемок в кино, без работы, которой он так любил заниматься. Без светской жизни. Он станет отверженным... сломанным... без гроша в кармане, потеряв все, что так тяжело заработал. И все потому, что вел двойную жизнь, потому что таким бы его не приняли.
Внезапно все закружилось у него перед глазами. Он почувствовал, что сейчас упадет; в груди все сжало; стало трудно дышать; болью полоснуло в сердце. Ему не хватало воздуха. Свет померк, и он упал на пол.
- Господи, у него сердечный приступ! - воскликнула Хизер, вскакивая со стула.
- Вызывай скорую помощь! - закричал Питер, подбегая к Дэниэлу и беря его на руки.- Не умирай! - молил он.- Пожалуйста, не умирай!
***
У Дианы глаза чуть не выскочили из орбит.
Она подбежала к газетному киоску в одном из кулуаров отеля Фонтано, жадно схватив утреннюю газету.
- О, леди,- заметил киоскер.- Сначала заплатите, а потом читайте.
Диана бросила чек в двадцать долларов и, не взяв сдачи, помчалась к лифту. Она не верила своим глазам. Это было уж слишком! Питер Фонтано, сын Пола Фонтано - любовник Дэниэла! Она была уверена, что Пол этого не знал.
И все же.
Диана зло улыбалась. Похоже, что после такого гвозди в гроб Дэниэла будут вбиты.
Она порылась в своей сумочке. Найдя чек на сто долларов, помахала им посыльному. Он сразу же подбежал к ней.
- Мадам?
Диана, поигрывая блестящими медными пуговицами его форменной одежды, спросила:
- Не мог бы ты кое-что доставить?
***
Дрю, прихрамывая, вошел в отделение первого класса и добрался до своего места. Он бросил свой багаж и шлепнулся на сидение.
Его угрюмый взгляд не отрывался от правой ноги, на которой был не зарубцевавшийся шрам, след, оставшийся после съемок в короткометражном фильме, в котором он принимал участие в течение только трех недель. Его сбросила лошадь, на которой он скакал, снимаясь в одной из батальных сцен. В результате падения Дрю получил травму. Сниматься больше он не мог, и его заменили.
Теперь целых три недели... три долгих недели, которые он намеревался провести за работой, освободились. А он так надеялся, что за это время забудет Лауру, выбросит ее из головы.
Но вся его трагедия заключалась в том, что он не смог этого сделать, не смог забыть то, что чувствовал к ней. Это осталось в его душе как что-то особое, любимое. В то же время его мучило воспоминание, как она ушла от него, отвернувшись от его самых лучших чувств, не обращая внимание на все его мольбы остаться с ним.
Дрю тяжело вздохнул, отказавшись от услуг стюардессы, которая хотела усадить его поудобнее. Он смотрел в окошко иллюминатора на Париж.
Ему не нужен комфорт. Он хотел чувствовать боль, стараясь не забывать о боли, причиненной ему Лаурой. Если он забудет о ней, то совершит что-нибудь такое, о чем будет потом сожалеть.
Он может попытаться найти ее.
Несмотря ни на что, Дрю все еще любил Лауру.
- Нет! - он в ярости ударил себя по покалеченной ноге, привлекая любопытные взгляды пассажиров. Не обращая на них внимания, он снова ударил себя, словно этим мог избавиться от той любви, которую все еще испытывал к ней.
- Нет! - ты мне больше не сделаешь больно, Лаура, никогда!
***
Нико, глядя на Лауру с непристойным вожделением, произнес:
- Наконец-то мой сюрприз готов.
Лаура, забившись в угол как можно подальше от Нико, прикрывала руками живот.
Он, неожиданно для нее, достал из-за спины белое свадебное платье.
- Помнишь это? - с гордостью спросил он.
- Это мое свадебное платье, в котором я выходила замуж,- у нее перехватило дыхание.
- Примерь его,- подстегивал он, прижимая к ней платье, собираясь снять наручники.
- Примерить? Зачем?
- У каждой пары должно быть свадебное платье.
- У каждой пары должно быть свадебное платье? - повторила Лаура и побледнела.- О чем ты говоришь?
- Ты собираешься выйти за меня замуж, Лаура. Через два дня. На наш юбилей. И тогда мы будем вместе... навсегда.
Навсегда. От этого слова у Лауры похолодела кровь. Но ей нужно было сохранить ясность мысли. Рассуждать трезво. Ради себя и своего ребенка.
- Это значит, что будет и священник, Нико? - А про себя молила: пожалуйста, скажи "да", скажи "да". Пусть он будет настолько сумасшедшим, что не будет ведать, что делает.
- Священник? Кому нужен священник? - фыркнул он.- Совершать обряд, Лаура,- мое дело. Мы обменяемся клятвами сами. Это будет особый день.
Только что вспыхнувшая надежда Лауры умерла.
Он сунул ей свадебное платье.
- Примерь его,- хрипло приказал он, сняв наручники. Сэтан сидел рядом с ним и не спускал глаз с Лауры.
Лаура быстро размышляла. Она никак не влезет в свадебное платье... никак - в ее теперешнем положении. Она уже носила свободную одежду, стараясь держать руки перед собой, согнувшись в коленях, лежа только на боку, делая все, чтобы отвлечь внимание Нико от живого существа, растущего в ней.
Она взяла платье, мило улыбнувшись, держа его в руках, прячась за атласом и тюлем.
- Ты не можешь видеть меня снова в свадебном платье,- дразня сказала она.- Разве ты не знаешь, что это плохая примета? - она все еще пряталась за платьем.- Мы должны быть уверены, что на этот раз сделаем все правильно, да, Нико?
- Думаю, что да,- согласился он сквозь зубы.
- Тебе нужно обо всем позаботиться,- она заставила себя поцеловать его в щеку, борясь с отвращением, которое при этом испытывала.- Пока тебя не будет, я постараюсь влезть в него. Ты такой предусмотрительный.
Он ушел, не надев на нее наручники, забрав с собой Сэтана.