И роботы. Не три различных штамма, а четыре. Одно очко не в пользу Принципа, развеселившись, подумал Джейсон. Он готов был поставить на что угодно (и нисколько не сомневался в выигрыше), что Принцип не принял в расчет роботов. Хотя роботы, если задуматься, внушают некоторый страх. Что за хитрое устройство являет собой эта штука, которая может разговаривать с Принципом и передавать его сообщения? И почему Принцип поручил Проекту выступать от его имени? Просто потому, что он оказался под рукой? Или же между ними существуют близость и понимание, невозможные между Принципом и человеком или любой другой биологической формой жизни? От этой мысли Джейсона пробрала дрожь.
— Помнишь, — обратился он к Стэнли, — сначала вы сказали, что не можете ничем нам помочь?
— Помню, — ответил робот.
— Однако в конце концов помогли.
— Я очень рад, — сказал Стэнли, — Я думаю, мы с вами имеем много общего.
— Искренне надеюсь, что это так, — сказал Джейсон, — и благодарю тебя от всего сердца.
Глава 34
Когда он вошел в комнату, она сидела у стола с разложенными на нем книгами. В первое мгновение она не поверила своим глазам.
— Дэвид!
Он стоял, молча глядя на нее, и она заметила, что у него нет ни лука, ни колчана со стрелами, ни ожерелья из медвежьих когтей. Глупо, подумала она, замечать такие вещи, когда важно только то, что он вернулся.
— Ожерелье… — начала она.
— Я его выбросил, — ответил он.
— Но, Дэвид…
— Я повстречал Ходуна. Лук мне не понадобился. Стрела его не поразила; она ударилась в корабль.
Девушка молчала.
— Ты думала, что Ходуна нет, что он не более чем тень…
— Да, — сказала она, — какой-то фольклорный персонаж. Из старого предания…
— Возможно. Я не знаю. Может быть, тень той великой расы строителей, которые когда-то здесь жили. Люди, не похожие на нас. На нас с тобой. Тень, которую они отбрасывали на землю и которая осталась на ней даже после того, как они исчезли.
— Призрак, — сказала она, — Привидение.
— Но теперь его больше нет.
Она обошла вокруг стола, и он быстро шагнул ей навстречу, обнял и крепко прижал к себе.
— Так странно, — сказал он, — я могу исправлять неправильное, излечивать больное. Ты способна увидеть все, что есть, и позволяешь мне увидеть то же.
Она не ответила. Он был слишком близко, был слишком реален — он вернулся.
Однако мысленно она сказала Дедушке Дубу: «Это то новое начало…»
— Скоро я вас покину, — сообщил Джон. — Но на этот раз ненадолго.
— Ужасно жаль, — ответил Джейсон, — Возвращайся при первой возможности. Мы вместе росли…
— Хорошие были времена.
— Мы — братья, в этом есть нечто… особенное.
— Тревожиться теперь не о чем, — сказал Джон, — Земля в безопасности. Мы будем жить дальше, как жили. Индейцы и роботы могут выбирать любую дорогу. Люди могут не принять полностью идею Принципа, будут над ней размышлять, обдумывать, обсуждать. Решат, как Гаррисон, что это сказка. Гаррисон и его люди наверняка попробуют подступиться к Земле, я почти уверен, что они это сделают. Для них это кончится скверно.
Джейсон кивнул:
— Верно. Но есть еще Проект…
— Джейсон, ты говоришь загадками.
— Все решили, что Принцип использовал Проект как мальчика на посылках.
— А разве не так?.. Ты же не думаешь…
— Именно, — сказал Джейсон, — Не мальчик на побегушках, а его представитель. Они общались. Проект рассказал Принципу, что происходит, а Принцип сказал ему, что нужно делать.
— Возможно, ты прав, — проговорил Джон, — но ты вспомни, мы встречались с другими разумными существами, и успехи наши были чрезвычайно скромны…
— Ты не понимаешь одного, — сказал Джейсон, — Принцип — не просто инопланетный разум, одно из многих разумных существ, с которыми вы сталкиваетесь в космосе. Я думаю, он мог бы говорить с нами, с любым из нас, если бы захотел.
Джон хмыкнул:
— Тогда встает вопрос, Джейсон. Разговаривают с себе подобными. Готов ли ты предположить, что Принцип — это… нет, не может быть. Он должен быть чем-то иным. Принцип — не машина, могу поклясться. Я многие дни жил рядом с ним.
— Суть не в этом, — сказал Джейсон. — К машине Принцип не имеет никакого отношения. Я думаю вот о чем: может, Проект уже не машина? Можно ли машину превратить в нечто иное? Как долго машина должна эволюционировать, чтобы стать чем-то другим — еще одной живой формой? Отличной от нас, разумеется, но не менее живой?