Судно спускалось уже мимо пятого яруса зданий, все ниже и ниже, все ближе и ближе к массивному каменному кварталу. Скоро в поле зрения осталась только крыша яруса, похожая на широкую и плоскую равнину.
Часть крыши откинулась наружу, словно дверь. Судно плавно скользнуло вниз, в разинутый зев гигантского люка. И продолжило спуск уже внутри, в просторном помещении со стенами, окрашенными в пастельные тона.
А затем мягкий толчок — и судно замерло. Они прибыли на место назначения.
— Ну, вот мы и прилетели, — сказал Херб. — А дальше что?
Словно в ответ на его вопрос, они опять услышали голос —
вернее не голос, а мысль: «Это место мы приготовили специально для вас. Сила тяжести, атмосфера и обстановка — все должно быть для вас привычно. Вам не нужны здесь скафандры и другие искусственные приспособления. Обед на столе».
Они изумленно переглянулись.
— По-моему, — заявил Херб, — мне тут нравится. Вы слыхали? Обед! Надеюсь, выпивка у них тоже найдется.
«Да, — сказал голос, — там есть и выпивка тоже»
У Херба отвисла челюсть.
Томми встал из пилотского кресла.
— Я проголодался, — заявил он и зашагал к внутреннему люку.
Все остальные, столпившись у него за спиной, смотрели, как Томми поворачивает запорное колесо.
Они шагнули из корабля прямо на каменную плиту, расположенную в центре огромного помещения. Плита, очевидно, служила лишь постаментом для судна, поскольку остальной пол был вымощен блестящими плитками минералов, которые искрились и переливались в свете трех солнц, струивших свои лучи сквозь гигантское, полупрозрачное слуховое окно. Стены помещения были выдержаны в пастельных полутонах и украшены большими картинами. А само оно уставлено прекрасной мебелью: от корабля кругами расходилось множество комнат, только без перегородок. Целый особняк, разместившийся в одном помещении.
Гостиная, библиотека, спальни и столовая. В столовой — массивный дубовый стол с пятью стульями, а на столе — обед, достойный королей.
— Цыплята! — заорал Херб, не скрывая благоговейного восторга.
— И вино, — добавил Томми.
Они изумленно таращились на стол. Гэри принюхался. Все правильно, курочкой пахнет.
— А мебель старинная, — сказал Кингсли. — Такой антиквариат в Солнечной системе стоит целое состояние. В основном Чаттертон… и выглядит подлинным. Великолепная мебель, прямо-таки музейная. Как минимум тысячелетней давности, — Он разглядывал один предмет обстановки за другим. И вдруг взорвался: — Но как они приперли ее сюда?!
Смех Кэролайн прокатился по комнате — звонкий, серебристый смех, с нотками безумного веселья.
— В чем дело? — требовательно спросил Томми.
— Не вижу ничего смешного, — заявил Херб. — Разве что все это розыгрыш. И цыплята вовсе не цыплята.
— Цыплята настоящие, — заверила его Кэролайн, — равно как прочие блюда. И мебель тоже. Просто мне она не кажется старинной. Видите ли, тысячу лет назад такой стиль считался современным и модным. Обставить дом подобной мебелью — это был самый писк.
— А ты-то тут при чем? — не понял Гэри, — Не ты же обставляла эту комнату!
— Я рассказала Инженерам, — ответила она, — Они спрашивали меня, что мы едим, и я им рассказала. Я и не думала, что они поймут все настолько точно. Я описала, какую одежду мы носим, какой мебелью пользуемся. Но, как вы понимаете, мои описания ограничивались модой тысячелетней давности. За исключением цыплят. Надеюсь, вы по-прежнему едите цыплят?
— Еще как! — усмехнулся Херб.
— Выходит, — сказал Гэри, — Инженеры могут сотворить все, что захотят. То есть они могут располагать атомы так, чтобы получить любой вид материи. Они умеют трансформировать материю!
— Так выходит, — кивнул Кингсли.
Херб поспешил к столу.
— Если мы не поторопимся, он нам ничего не оставит, — заявил Томми.
Цыплята, картофельное пюре с подливкой, вино, фаршированные оливки… Все такое свежее и вкусное, словно обед только что доставили из самого фешенебельного отеля Солнечной системы. Гости, сидевшие в последние дни в основном на кофе с наспех нарезанными бутербродами, отдали угощению должное.
Херб с грустью воззрился на последний кусочек цыпленка и сокрушенно покачал головой.
— Не могу, — простонал он, — Не лезет больше, хоть убейте!